Прошло несколько дней. Слежки за собой Лис не обнаружил, а поскольку был он в таких делах достаточно опытен, можно было предположить, что ее и нет.
Решив определить длину поводка, на который его посадили, он позвонил Карнаухову и предложил выпить водки. Однокашник холодно ответил, что его с кем-то спутали, и быстро положил трубку. Зашел к Савушкину, попросился в командировку. Тот отказал: мол, сейчас не время, здесь много работы.
Значит, поводок натянут достаточно коротко.
Потом начали инвентаризацию оружия. Понимая, что дело идет к развязке, Коренев сдать «ПМ» отказался: «Вот он, в наличии, вот номер — сверяйте. А с пустыми руками я ходить не могу, ко мне Шаман личные счеты имеет»…
В тот же день вызвали к руководству. Савушкин и Симаков, холодные и официальные, объявили: на него поступила серьезная жалоба, от должности он отстраняется до результатов проверки, дела пусть передаст Бобовкину.
Оружие тоже надо сдать.
Это было начало конца. Медленно переставляя ноги, он вернулся в пока еще свой кабинет. За многие годы он привык чувствовать себя представителем власти, сейчас же ощущал себя муравьем, которого эта самая власть готовится раздавить.
Он снова стоял у окна, за которым копошились в повседневных делах и заботах более миллиона других муравьев. Он знал все ухищрения, к которым прибегают отдельные особи для того, чтобы затеряться среди себе подобных.
Он знал все способы и приемы, разоблачающие эти ухищрения. И он знал, что несколько сот двуногих муравьев находятся в бегах, и неизвестно, окажется ли их розыск успешным. И еще он вспоминал провонявшие потом, испражнениями и карболкой коридоры следственного изолятора и семьдесят шестую камеру, предназначенную как раз для таких, как он.
Резко прозвенел телефон, и Коренев снял трубку. За треском и плачем слышно было плохо, но он разобрал, что это несчастная проститутка Федотова.
— Его выпустили, выпустили, — выла она в звериной безнадеге. — Люська передала: сказал, что меня закопает… И не найдет никто…
Лис взвесил трубку на ладони.
— Не бойся. Ничего он тебе не сделает. Я обещаю! Потом набрал номер Горского, сдерживая себя, спокойно поздоровался.
— Вы-то мне и нужны, — строго отозвался важняк.Завтра в девять ноль-ноль вам надлежит явиться ко мне для допроса.
— А почему освободили Сихно? — по-прежнему сдерживаясь, спросил Коренев.
— По закону. Как раз об этом завтра пойдет речь. Он заявляет, что вы выбили из него самооговор.
— А труп тоже я закопал?! — заорал Лис. — Или труп и есть самооговор?