В своем детстве я ненавидел утренники и всё, что с ними было связано. Хоть как-то, малейшим образом. Спросите, почему так? Нет, не из-за наигранного отношения к нам, как детям, всей этой тягомотины. Даже не потому, что меня вечно наряжали в какие-то непонятные костюмчики, которые я не любил. Всё было из-за того, что ко мне в садик приходил папа.
Именно отец стал причиной ненависти всех праздников и утренников в детском саду. Он приходил, как всегда, поздоровавшись с воспитательницами и нянечками, садился на стул около ёлки и начинал наигрывать на своем старом баяне какие-то невнятные мелодии. Но перед тем, как заиграть что-то похожее на праздничную музыку, он ее пытался подобрать. Ну, как классика, воспитательница ему частенько говорила: "Николай Валерьевич, берите выше!".
Причиной послужило, разумеется, не его игра на баяне, а реакция со стороны ребят. Постоянный смех, заливавшийся на всю группу, когда папа не мог поймать нужные ноты и тут же по-женски ойкал, виновато краснея при этом. Выглядел отец тоже весьма комично, маленького роста, немого толстоват и пузоват, слегка лысый и с красным, от волнения, носом. Отсюда даже пошла насмешка среди ребят. Когда они хотели кого-то обозвать или посмеяться то говорили: "Смотрите, он похож на Сашкиного папу!".
Началось это, как я уже сказал, в детском саду, а продолжилось и в школе. Одно мне было непонятно, малому пацану, над которым постоянно смеются его друзья и одноклассники. Зачем все-таки мой отец, обычный сантехник, ходил ко мне на утренники, на любые праздники и всегда, абсолютно всегда, брал с собой этот дурацкий баян. Неужели ему настолько сложно было бы сидеть дома и не позорить ни себя, ни меня.
Я всегда был готов провалиться под землю от того стыда, который я испытывала на протяжении нескольких лет. Какое же у меня было поведение? Всегда наглядно негативное или чересчур холодное, демонстрируя абсолютно всем своим видом, что этот мужчина с красным носом и лысиной не имеет ко мне даже малейшего отношения. Все его попытки посмотреть на меня или улыбнуться, когда находил среди толпы детей никогда не были обоюдны. Мне было очень стыдно даже посмотреть на него.
Была зима. Я, ученик четвертого класса, сильно заболел из-за постоянной беготни на улице с пацанами. Начался отит. Настолько острой боли, как тогда, я больше не испытывал. По рассказам матери, я орал на весь дом и пытался бить себя по лбу руками. Она же и вызвала скорую помощь в ту ночь. Погодные условия в наших краях очень суровы, особенно зимой. Метели заметают дороги и проехать невозможно. Особенно ночью.
Каким-то чудом, машина скорой помощи уже везла меня в районную больницу, рядом сидела мама, отец держал меня за руку, чтобы я не бил себя по голове. Вдруг, машина встала на месте и был непонятный звук от колес. Водитель скорой начал ругаться про себя и винить, что зря поехал в такую ужасную погоду куда-то. "Мы все замерзнем здесь, мы уже уехали далеко!", - визгливо доносилось от него. На любые вопросы о расстоянии до больницы, водитель лишь закрывал лицо руками.
Отец перестал мешкаться и лишь негромко произнес матери в лицо: "Сейчас нам нужно всё наше мужество". Именно это слова я запомнил на всю жизнь, как и эту ситуацию, не смотря на дикую боль. Отец буквально выпрыгнул из машины, погрузившись по колени в сугроб. Мы остались в машине. Из того бреда я помню, что нас очень сильно качало, за стеклами ничего не было видно, как бы я не пытался туда всматриваться. Медсестра сидела рядом с мамой и тоже пыталась что-то разглядеть в той тьме. Мама успокаивала меня, ревущего от бесконечной боли, пацана. Помню прикосновение ее холодных губ.
Не знаю, сколько я так пролежал, под гнетом холода и мрака, но все кончилось, когда я услышал непонятный шум и свет, озаривший полностью нашу машину. Дверь открылась и я увидел лицо отца. Он поднял меня и крепко прижал к себе. Уже спустя некоторое время, я узнал, что в ту ночь отец самостоятельно прошел несколько километров до районной больницы и поднял там всех уши. Отец добрался обратно с вездеходом и спасателями. Весь путь он не выпускал меня из своих объятий. Я помню, что он начал кашлять в ту ночь. Никто не придал этому значение.
Отец долго болел двусторонней пневмонией, что и забрала его у нас с матерью. Сейчас мои дети с удивлением смотрят на меня, когда я помогаю им наряжать елку. Слезы сами стекают с моего лица. Я каждый раз вижу моего любимого отца, который сидит рядом с елкой, держа в руках баян и, улыбаясь, смотрит прямо на меня. Я смотрю на его родной лицо, такое счастливое, и всегда улыбаюсь ему в ответ. Сквозь слезы.