Корфу, по-прежнему принадлежащий Венеции, иногда вводит в заблуждение отдельных иностранных наблюдателей

Активная, не считавшаяся ни с какими жертвами деятельность, развернутая Венецией в 1714–1718 гг., по выходе из войны за Испанское наследство, для защиты своих территорий в заливе от притязаний турок, принесла свои плоды, но не столько материального, сколько морального характера. Благодаря своим доблестным действиям на Корфу в 1716 г. Андреа Пизани и маршал Шулембург снискали себе место в галерее славных венецианских адмиралов и военачальников. То же самое можно сказать и об Альвизо Мочениго, захватившем турецкую крепость Имоски, отвоевавшем Превезу и Воницу. И если после заключения в 1718 г. Пассаровицкого мира Венеция все еще сохраняет свои самые ранние завоевания: «Истрию, Далмацию и Нижнюю Албанию, Корфу, Занте, Кефалонию и остров Чериго (Китира, к югу от мыса Матапан) в Ионическом море», [135]— то от Мореи, а также от двух своих факторий на Крите ей приходится отказаться в пользу турок. Теперь морская держава имеет площадь всего лишь 22 тысячи кв. км, из которых 19 тысяч кв. км приходится на земли Далмации. Корфу, по-прежнему принадлежащий Венеции, иногда вводит в заблуждение отдельных иностранных наблюдателей, кто, подобно Лаланду, взирая на этот остров, продолжает приписывать Венеции важное политическое и стратегическое значение, кое она уже утратила:

Остров Корфу… главный оплот христиан против турок… Венецианская республика является Владычицей Адриатического залива, имеющего двести лье в длину и пятьдесят лье в ширину… титул свой она носит совершенно справедливо, и ни одна морская держава не рискует его у нее оспаривать. [136]

Однако другие путешественники более сдержанно отзываются о морском могуществе Венеции. Де Бросс, к примеру, сеет сомнения в реальности существования заморских территорий Венеции и дерзает утверждать, что благодаря оптическим эффектам ему удалось разглядеть их с вершины колокольни Святого Марка, однако они быстро скрылись в тумане.