Наступил день, назначенный для их отъезда, и, экипированные в свои далматики и со всем необходимым, они попрощались со своим вел

Наступил день, назначенный для их отъезда, и, экипированные в свои далматики и со всем необходимым, они попрощались со своим великодушным и гостеприимным другом, рыцарем доном Санчо де Кардоной, человеком самой знатной крови и лично известным; и они поклялись, что они и их потомки, которым они должны завещать это как долг, должны навсегда сохранить память об исключительных милостях, полученных от него, чтобы у них не было недостатка, по крайней мере, в чувстве благодарности, если они не смогут отплатить им каким-либо другим способом. Дон Санчо обнял их всех и сказал, что для него естественно оказывать такие или другие услуги всем, кого он знал или считал кастильскими идальго. Они дважды обнялись и расстались с радостью, смешанной с некоторой печалью. Путешествуя легкими этапами, чтобы соответствовать силе паломниц, они достигли Монсеррата за три дня, пробыли там еще столько же, выполняя свои обязанности добрых христиан-католиков, и, возобновив свое путешествие, без происшествий прибыли в Сантьяго, где исполнили свои обеты со всей возможной преданностью. Они решили не снимать своих одежд паломников, пока не доберутся до своих домов. Неторопливо направившись к ним, они, наконец, вышли на возвышенность, откуда Леокадия и Теодосия смотрели вниз на свои родные места и не могли сдержать слез при виде радостного зрелища, которое напомнило им обо всех их прошлых превратностях.