Август близился к концу. Стояла пасмурная, уже немного дышащая осенней прохладой, погода. Лес начал менять свой изумрудный наряд на золотисто-красный. Сочные душистые плоды диких яблонь и груш осыпались в огромных количествах. Под одной из старых груш, располагавшейся на вершине небольшой скалы и как бы стягивавшей своими могучими корнями бока каменного обрыва, оберегая их монолит, были барсучьи норы. Судя по следам, к дереву часто наведывались и медведица с медвежонком, и матёрый кабан-одинец, и парочка енотовид-ных собак. Приходил сюда и барсук. Был шанс взять полосатого зверя, наевшегося сладких плодов и оставшегося отдыхать в каменной крепости. Юркие таксы быстро исчезли среди многочисленных каменных ходов, но вскоре появились обратно, показывая всем своим видом, что норы пустые. Двинулись дальше в путь и, немного погодя, наткнулись на свежеразвороченный гнилой пень. Еще рано утром барсук своими мощными передними лапами с длинными когтями разламывал мягкую древесину и кормил