Самым громким делом Сергея Нечаева стало убийство одного из членов «Общества народной расправы» – студента Иванова – 21 ноября 1869 года.
Нечаев с особой циничностью развивал бакунинскую мысль, утверждая, что «на благо революции все средства хороши». Он обладал талантом управлять умами людей и не чурался ни провокаций, ни, как показал опыт, убийства несогласных с его идеями.
«Худой, с озлобленным лицом и сжатым судорогой ртом, безбородый юноша», — так описывал Сергея Нечаева в своих воспоминаниях один из современников. Будущий возмутитель общественного порядка родился в семье вольноотпущенных крестьян в 1842 году. Церковные книги фиксируют, что отец был незаконнорожденным сыном помещика.
Сергея раздражала профессия отца и провинциальный город в целом, где «все ивановцы сидят неподвижно в своих логовищах». Он рано начал обучаться грамоте и под влиянием приехавшего в их город учителя и литератора В. А. Дементьева стал усердно осваивать гимназическую программу, которая представлялась ему «шишковатой дорогой». В конце концов он, лелея собственные и родительские надежды, попытался поступить в столичный университет, но стал только вольнослушателем.
Пробуждение силы
Зима 1868/1869 годов наконец-то предоставила Сергею Нечаеву возможность, которую он так долго ждал. После выстрела Каракозова в 1866 г. правительство стало принимать ряд реакционных мер, которые также отразились и на студенческих свободах: были запрещены любые сходки, кассы взаимопомощи и распространенные тогда студенческие библиотеки. Эти действия властей стали сигналом к пробуждению Нечаева, и он, перебегая от одного кружка недовольных студентов к другому, приступил к подстрекательству.
Молодыми и еще болеющими юношеским максимализмом студентами было легко управлять, тогда как до их будущего и последствий Сергею Нечаеву дела не было.
Именно в этот период он впервые употребил позднее излюбленный прием, которым удерживал нужных людей на коротком поводу и провоцировал новые аресты, а за ними — новые волнения. Как только возникла угроза ареста, удачно эмигрировал в Швейцарию.
За границей он продолжил деятельность провокатора, которую современник назвал «признаком скудоумия в сочетании с низостью». Самого Нечаева к лету 1869 года объявили особо опасным государственным преступником. Иллюзия надвигающейся революции была успешно создана.
Судьбоносное убийство
На протяжении всей своей революционной деятельности он занимался мифологизацией. В Женеву, на встречу к М. А. Бакунину, Н. П. Огареву и И. А. Герцену, он приехал уже в образе посланника русского революционного движения. В соавторстве с Бакуниным был составлен «Катехизис революционера», который произвел на либеральную общественность «самое гадкое впечатление».
Легенда о силе русского революционного движения оказалась столь удачной, что Нечаев использовал ее и при встрече с триумвиратом русской общественной мысли, и в ходе дальнейшей вербовки членов «Общества народной расправы». Он представлял себя создателем системы революционных ячеек, рассеянных по всей России и возглавляемых таинственным Комитетом. Однако на деле такая организация пока существовала только в его голове.
«И теперь, через 40 лет, я помню его глаза и понимаю, что люди могли рабски подчиниться ему», — столь неизгладимое впечатление произвел Сергей Нечаев на одну из своих современниц.
Один из членов организации — Иван Иванов — возмутился мерами, которыми собирался бороться Нечаев, так как они могли поставить под удар обычных студентов. Завязался ожесточенный спор, и руководитель «Общества народной расправы» испугался, что Иванов, пользовавшийся уважением среди студентов, переманит их на свою сторону. Расправа в назидание остальным последовала почти незамедлительно: заманив Иванова в грот в Петровско-Разумовском парке, Нечаев убил его вместе с сообщниками и вновь сбежал в Швейцарию, откуда был экстрадирован по требованию России как уголовный преступник.
Заключенный № 5
После открытого судебного процесса в 1872 году публика была разочарована тщедушным обликом и трагикомичным поведением революционера, представлявшегося до этого или демоном во плоти, или романтическим героем.
В конце концов, Сергея Нечаева, по личному поручению императора, заключили в одиночную камеру в Алексеевском равелине. К узнику было запрещено обращаться иначе, чем «заключенный № 5».
До конца жизни Сергей Нечаев не отказывался от своих идей. Он умер в тюремном лазарете — через год после убийства Александра II революционерами.