Вмиг свое позабывши притворство,Из полумертвого он выхватил тела клинокИ, поднимая кинжал, благородною кровью омытый,840 Им потр

Вмиг свое позабывши притворство,Из полумертвого он выхватил тела клинокИ, поднимая кинжал, благородною кровью омытый,840 Им потрясает и так громко и грозно кричит:«Этою кровью клянусь, святой и отважною кровью,Этими Майами, мной чтимыми, как божество, —Что и Тарквиний, и весь его выводок изгнаны будут.Слишком долго уже доблесть свою я таил!»845 Тут, хоть и лежа, она приоткрыла потухшие очи,И, как и видели все, будто кивнула она.На погребенье несут матрону с отвагою мужа,Слышатся речи над ней, ненависть бурно растет.Рана открыта ее. И Брут, созывая квиритов,850 Громко кричит обо всех гнусных поступках царя.Изгнан Тарквиний со всем потомством. Годичную консулВласть получает: сей день днем был последним царей.26 февраляМы ошибаемся? Или весны предтеча, касатка,Не убоялась, что вновь может вернуться зима?855 Все же ты, Прокна, не раз пожалеешь, что поторопилась;Муж твой, однако, Терей, рад, что ты смерзнешь теперь.28 февраля. ЭквирииМесяц проходит второй: от него лишь две ночи осталось;Марс погоняет коней, на колеснице летя.Правильно назван сей день — Эквирии — конские скачки:860 Смотрит на них этот бог нынче на поле своем.Слава тебе, Градив 379 , своевременно к нам ты приходишь:Месяц грядущий твоим именем запечатлен.К пристани прибыли мы: вместе с месяцем кончилась книга,И поплывет по другой ныне челнок мой воде.Книга третьяВоинский Марс, отложив на время и щит свой, и пику,К нам появись и сними шлем свой с блестящих волос.Спросишь, может быть, ты, что за дело поэту до Марса?Именем назван твоим месяц, о коем пою.5 Знаешь ты сам: хоть войной занята и Минерва бывает,Но и свободных искусств дело в руках у нее.Время найди отложить копье, по примеру Паллады:И безоружному есть много забот по душе.Был безоружным ведь ты, пленившись римскою жрицей,10 Чтоб от посевов твоих город наш мощный возрос.Сильвия, Весте служа (почему не начать бы отсюда?),Вышла помыть поутру утварь богини в водеИ подошла по тропе к отлогому берегу речки,Где она ставит сосуд глиняный, с темени сняв.15 На землю сев отдохнуть, вдохнула открытою грудьюВетер и поправлять волосы стала себе.Лишь она села, ивняк тенистый, и пение птичек,И лепетанье воды дрему навеяли ей.Сладкий тихонько покой смежил ей усталые очи,20 И с подбородка ее томно упала рука.Марс тут ее увидал, пожелал, желанную обнялИ обладания миг силой божественной скрыл.Сон улетел, и она на траве тяжела остается,Ибо во чреве у ней Рима зиждитель лежал.25 Томно встает и сама не знает, откуда томленье,И, прислонившись к стволу дерева, так говорит:«Пусть на пользу и пусть на счастье мне будет виденьеЭтого сна! Или нет, это яснее, чем сон!У илионских огней я была, когда вдруг соскользнула30 Долу повязка моя перед священным огнем.Тут одинаково две из нее, удивительно, пальмыВыросли вдруг, и одна выше другой поднялась,И обняла целый мир могучими тотчас ветвями,И досягнула до звезд пышной вершиной своей.35 Вот мой дядя на них заносит стальную секиру —В ужасе я, и дрожит трепетно сердце мое.Марсов дятел и с ним волчица, вдвоем ополчаясь,Оберегают стволы; пальмы стоят, спасены».Так говорила она, во время рассказа наполнив40 Урну водой, и с трудом снова ее подняла.А между тем возрастает и Рем, и Квирин возрастает:И, округляясь, живот бремя небесное нес.Год же своим чередом неуклонно к концу приближался:Светлому богу в пути две оставались межи.45 Сильвия ныне уж мать. Говорят, изваяние ВестыДевственною рукой очи прикрыло свои.Дрогнул богини алтарь, когда разродилася жрица,И, ужаснувшись, огонь скрылся под белой золой.Только об этом узнал презревший право Амулий50(Ибо у брата отбил власть он, которой владел),Как приказал утопить близнецов. Но волна отбежала,И на сухом берегу дети остались лежать.Вскормлены были они молоком, как известно, звериным,И постоянно еду брошенным дятел носил.