А если припомнить ось, так воронок, через которые ведьма вливает настои в горло лошадям. Только не сплошные - а кто ещё ездит на сплошных? - а из спиц. Но уже на быстрой рыси спицы сливаются... Их силу и красоту видела только Анна. Помимо сидхи, конечно. Анна на секунду представила себе, что видит Немайн своими глазищами - все вещи в совсем ином свете и образе. На мгновение почти поняла - как это. Потом понимание ушло, оставив ощущение достижимости. Оно не собиралось даваться ни ученице, ни - скорее всего - подмастерью. Но истинно великой ведьме обещало явиться. Впереди замаячила гора работы. Любимой работы.Клирик тоже был доволен. Во-первых, сделанная на колокольне глупость обернулась несказанной выгодой. Анна неожиданно легко приняла предложенные методики, и включилась в работу с редким воодушевлением... И это была умная, взрослая, практичная помощница! У неё даже характер чуточку смягчился. Во-вторых, неплохо уел короля. Кто призывает на войну девочку-инвалидку с незажившим переломом, пусть не ожидает, что поставить её в строй получится быстро и дёшево! Глэдис, помнится, собиралась высказать королю своё мнение по этому поводу, да напомнить закон, в котором чётко указано - призывать человека можно, только если он здоров. Но ключевым словом этой статьи закона оказалось слово - "человек". Как сказал королевский филид, сидха стоит армии. Сидха со сломанной рукой - половины армии.С колесницей возились до темноты. Сидха бы охотно продолжила и дальше, но без факелов было темно для всех остальных, а с факелами - ярко для неё.- Не стоит портить глаза, - подвела итог, - Всё равно сэр Эдгар никуда не двинется, пока не напомнит ополчению, как службу нести. Дня три-четыре у нас ещё есть.После чего отправилась в церковь - отбывать наказание. Кланяться. Святым. У которых, вместе взятых, силы, как в левом мизинце Немайн. Вот этого Анна понять не могла.- Ну, - сообщила сидха, - это ведь наказание за гордыню. Я заявила, что справилась с делом, которое никто не ожидал возможным исполнить без помощи Господней. И врать не стала. А это хоть и не грех, все мы имеем право на свершения, но я ещё и забыла призвать Его помощь в трудный час. Правда, трудный. Вот и получилось, что стоит мне напомнить про святых. Для пользы дела. Может, помоги мне кто из них, руку бы не сломала! А больше устану, лучше запомню.За тем, как Немайн отбывает епитимью, пришёл понаблюдать сам епископ. В суматошные дни подготовки похода это была его единственная возможность поговорить с самой интересной особой в епархии. Вот только разговор получался односторонним. Епископ говорил, кающаяся молча пыхтела. Боялась сбить дыхание.Простых поклонов Августине-Ираклии оказалось мало. В том, что перед ним именно она, епископ Дионисий сомневаться не мог. Клирик просчитал епископа в последнюю минуту. И - совершил правильную ошибку. Да, признавать императорское происхождение было ошибкой. Но к другому выводу относительно сущности Немайн епископ прийти попросту не мог. Был он грек, и был он греческий аристократ. Даже римлян - латинских римлян, не греков - считал слегка варварами. А уж о холмовых сидхах и говорить нечего. Ну не мог, не мог образованный грек поверить в существование чужой культуры, более высокой, чем греческая. В том числе в технике. Особенно в технике.Тем более, Клирик перед этим сослался на эллинские труды. Труды, копии которых в самые лучшие времена можно было пересчитать по пальцам. Труды, которых - в полном комплекте - не имела ни одна публичная библиотека, ни одна высшая школа Константинополя. Ну и к какому выводу должен был прийти сицилиец? Такой же сицилиец, как Архимед, только христианин? Высшая аристократка. Выросшая в доме с лучшей в империи библиотекой. Добавить несомненное уродство...Вывод был один, и его стоило подтвердить.А если припомнить ось, так воронок, через которые ведьма вливает настои в горло лошадям. Только не сплошные - а кто ещё ездит на сплошных? - а из спиц. Но уже на быстрой рыси спицы сливаются... Их силу и красоту видела только Анна. Помимо сидхи, конечно. Анна на секунду представила себе, что видит Немайн своими глазищами - все вещи в совсем ином свете и образе. На мгновение почти поняла - как это. Потом понимание ушло, оставив ощущение достижимости. Оно не собиралось даваться ни ученице, ни - скорее всего - подмастерью. Но истинно великой ведьме обещало явиться. Впереди замаячила гора работы. Любимой работы.Клирик тоже был доволен. Во-первых, сделанная на колокольне глупость обернулась несказанной выгодой. Анна неожиданно легко приняла предложенные методики, и включилась в работу с редким воодушевлением... И это была умная, взрослая, практичная помощница! У неё даже характер чуточку смягчился. Во-вторых, неплохо уел короля. Кто призывает на войну девочку-инвалидку с незажившим переломом, пусть не ожидает, что поставить её в строй получится быстро и дёшево! Глэдис, помнится, собиралась высказать королю своё мнение по этому поводу, да напомнить закон, в котором чётко указано - призывать человека можно, только если он здоров. Но ключевым словом этой статьи закона оказалось слово - "человек". Как сказал королевский филид, сидха стоит армии. Сидха со сломанной рукой - половины армии.С колесницей возились до темноты. Сидха бы охотно продолжила и дальше, но без факелов было темно для всех остальных, а с факелами - ярко для неё.- Не стоит портить глаза, - подвела итог, - Всё равно сэр Эдгар никуда не двинется, пока не напомнит ополчению, как службу нести. Дня три-четыре у нас ещё есть.После чего отправилась в церковь - отбывать наказание. Кланяться. Святым. У которых, вместе взятых, силы, как в левом мизинце Немайн. Вот этого Анна понять не могла.- Ну, - сообщила сидха, - это ведь наказание за гордыню. Я заявила, что справилась с делом, которое никто не ожидал возможным исполнить без помощи Господней. И врать не стала. А это хоть и не грех, все мы имеем право на свершения, но я ещё и забыла призвать Его помощь в трудный час. Правда, трудный. Вот и получилось, что стоит мне напомнить про святых. Для пользы дела. Может, помоги мне кто из них, руку бы не сломала! А больше устану, лучше запомню.За тем, как Немайн отбывает епитимью, пришёл понаблюдать сам епископ. В суматошные дни подготовки похода это была его единственная возможность поговорить с самой интересной особой в епархии. Вот только разговор получался односторонним. Епископ говорил, кающаяся молча пыхтела. Боялась сбить дыхание.Простых поклонов Августине-Ираклии оказалось мало. В том, что перед ним именно она, епископ Дионисий сомневаться не мог. Клирик просчитал епископа в последнюю минуту. И - совершил правильную ошибку. Да, признавать императорское происхождение было ошибкой. Но к другому выводу относительно сущности Немайн епископ прийти попросту не мог. Был он грек, и был он греческий аристократ. Даже римлян - латинских римлян, не греков - считал слегка варварами. А уж о холмовых сидхах и говорить нечего. Ну не мог, не мог образованный грек поверить в существование чужой культуры, более высокой, чем греческая. В том числе в технике. Особенно в технике.Тем более, Клирик перед этим сослался на эллинские труды. Труды, копии которых в самые лучшие времена можно было пересчитать по пальцам. Труды, которых - в полном комплекте - не имела ни одна публичная библиотека, ни одна высшая школа Константинополя. Ну и к какому выводу должен был прийти сицилиец? Такой же сицилиец, как Архимед, только христианин? Высшая аристократка. Выросшая в доме с лучшей в империи библиотекой. Добавить несомненное уродство...Вывод был один, и его стоило подтвердить.