- Может быть, лучше утром ударить по немцам с тыла, прорваться к своим?- Это было бы хорошо, - соглашается Шатров. - Но надо поднять на это людей, повести их за собой...- Я попробую организовать прорыв. Уверяю вас, товарищ подполковник, бойцы пойдут за мной, - убежденно говорит Правдин.Слышу шепоток справа:- Говорят, какой-то боец, по фамилии не то Муха, не то Мошкин, сказывал, что этот самый Шапкин выкрал секретные документы и передал немцам. Они разгадали нашу оборону и саданули...- Врешь, - возражает кто-то в ответ.- Чего же мне врать. Что слышал, о том и говорю.- Нет, братцы, я слышал другое. Вроде бы между командующим фронтом и представителем Ставки не было никакого ладу. Он называл командующего оборонцем и ругал всех, кто укреплял позиции. А командующий кричал на него. Куда ты, говорит, рвешься, фронт не готов для наступления. И вот вам результат.- Загнул, Семен! Не может быть, чтобы такие большие люди не ладили между собой. Во всем, конечно, виноват Шапкин.- Дурак ты, товарищ сапер.- А ты умница, тогда скажи, почему немцы так сильно поколотили нас? Молчишь! А я хочу знать.- А потому, что ты, сукин сын, плохо ставил мины.- Да ведь не приказывали их ставить. Говорили, завтра будем наступать. И каждый день так. Неужто саперы виноваты, ребята?! Что он говорит! Да я готов был круглые сутки ставить мины под огнем, под бомбежкой!Спор между бойцами идет до рассвета. "Кто, почему, как могло случиться?" - наверное, еще долго будут мучить людей эти вопросы....Утром гитлеровцы обрушивают на катакомбы шквал огня. Укрываемся в отсеках, за штабелями обработанных камней. Несколько снарядов попадают внутрь катакомб. Осколком в щепы разносит рацию. Вздрогнув, схватился за бок Шатров. К нему подбегает Правдив, берет на руки.- Атакуйте...Судорожно вздрогнув, Шатров умирает.Хороним подполковника в отсеке. На могиле оставляем фанерный щит с надписью: "Подполковник Шатров Иван Маркелович - организатор обороны Аджимушкайских катакомб".Тут же, у могилы, Прав дин принимает решение: кому-то необходимо выйти из катакомб, оценить обстановку и доложить.Егор решительно поднимается.- Пойду, товарищ политрук, - он осматривает оружие. - Готов, приказывайте.- Я с ним, - заявляет Чупрахин.- В перестрелку не вступать, действовать осторожно и быстро, напутствует политрук.У выхода Егор и Чупрахин ложатся на землю и сразу скрываются между камнями. Наступают томительные минуты ожидания. Правдин следит за временем.- Пять минут, - почти шепотом произносит он, - Десять...Громко стучит сердце,- Пятнадцать...- Ползут! - сообщает кто-то из бойцов.Политрук, забыв об осторожности, бежит навстречу уже поднявшимся во весь рост Кувалдину и Чупрахину.Доклад короток: в двухстах метрах от катакомб окопались фашисты. Бой идет на высоте, что восточнее поселка, Над проливом висят вражеские бомбардировщики.Еще короче выводы Правдина.- Зовите сюда всех бойцов! - приказывает Правдия.- Мухин, Самбуров, пошли, - командует Егор.Стены катакомб ноздреватые, в отдельных местах мокрые. Пожилой боец с лицом Тараса Бульбы, припав губами к надтреснутому камню, сосет влагу.- Отец, - обращается к нему Чупрахин. "Тарас Бульба" поворачивается к Ивану:- Внутри горит. Нет ли во фляге воды?- А ты кто?- Пулеметчик.- Иди к выходу, там море воды и жареные гуси с яблоками.- Шутишь?- Угадал, отец. Врать не умею. Но ты спеши к выходу. Правдин ждет тебя, говорит: пулеметчик нужен вот так, - Иван выразительно проводит ребром ладони по горлу.- Правдин? Генерал, что ли?- Бери выше, при нем знамя кашей дивизии. Понял? Спеши, что же сосать камни, поранишь губы.- Говоришь, знамя? Иду, - он подхватывает пулемет и бежит к месту сбора.- Может быть, лучше утром ударить по немцам с тыла, прорваться к своим?- Это было бы хорошо, - соглашается Шатров. - Но надо поднять на это людей, повести их за собой...- Я попробую организовать прорыв. Уверяю вас, товарищ подполковник, бойцы пойдут за мной, - убежденно говорит Правдин.Слышу шепоток справа:- Говорят, какой-то боец, по фамилии не то Муха, не то Мошкин, сказывал, что этот самый Шапкин выкрал секретные документы и передал немцам. Они разгадали нашу оборону и саданули...- Врешь, - возражает кто-то в ответ.- Чего же мне врать. Что слышал, о том и говорю.- Нет, братцы, я слышал другое. Вроде бы между командующим фронтом и представителем Ставки не было никакого ладу. Он называл командующего оборонцем и ругал всех, кто укреплял позиции. А командующий кричал на него. Куда ты, говорит, рвешься, фронт не готов для наступления. И вот вам результат.- Загнул, Семен! Не может быть, чтобы такие большие люди не ладили между собой. Во всем, конечно, виноват Шапкин.- Дурак ты, товарищ сапер.- А ты умница, тогда скажи, почему немцы так сильно поколотили нас? Молчишь! А я хочу знать.- А потому, что ты, сукин сын, плохо ставил мины.- Да ведь не приказывали их ставить. Говорили, завтра будем наступать. И каждый день так. Неужто саперы виноваты, ребята?! Что он говорит! Да я готов был круглые сутки ставить мины под огнем, под бомбежкой!Спор между бойцами идет до рассвета. "Кто, почему, как могло случиться?" - наверное, еще долго будут мучить людей эти вопросы....Утром гитлеровцы обрушивают на катакомбы шквал огня. Укрываемся в отсеках, за штабелями обработанных камней. Несколько снарядов попадают внутрь катакомб. Осколком в щепы разносит рацию. Вздрогнув, схватился за бок Шатров. К нему подбегает Правдив, берет на руки.- Атакуйте...Судорожно вздрогнув, Шатров умирает.Хороним подполковника в отсеке. На могиле оставляем фанерный щит с надписью: "Подполковник Шатров Иван Маркелович - организатор обороны Аджимушкайских катакомб".Тут же, у могилы, Прав дин принимает решение: кому-то необходимо выйти из катакомб, оценить обстановку и доложить.Егор решительно поднимается.- Пойду, товарищ политрук, - он осматривает оружие. - Готов, приказывайте.- Я с ним, - заявляет Чупрахин.- В перестрелку не вступать, действовать осторожно и быстро, напутствует политрук.У выхода Егор и Чупрахин ложатся на землю и сразу скрываются между камнями. Наступают томительные минуты ожидания. Правдин следит за временем.- Пять минут, - почти шепотом произносит он, - Десять...Громко стучит сердце,- Пятнадцать...- Ползут! - сообщает кто-то из бойцов.Политрук, забыв об осторожности, бежит навстречу уже поднявшимся во весь рост Кувалдину и Чупрахину.Доклад короток: в двухстах метрах от катакомб окопались фашисты. Бой идет на высоте, что восточнее поселка, Над проливом висят вражеские бомбардировщики.Еще короче выводы Правдина.- Зовите сюда всех бойцов! - приказывает Правдия.- Мухин, Самбуров, пошли, - командует Егор.Стены катакомб ноздреватые, в отдельных местах мокрые. Пожилой боец с лицом Тараса Бульбы, припав губами к надтреснутому камню, сосет влагу.- Отец, - обращается к нему Чупрахин. "Тарас Бульба" поворачивается к Ивану:- Внутри горит. Нет ли во фляге воды?- А ты кто?- Пулеметчик.- Иди к выходу, там море воды и жареные гуси с яблоками.- Шутишь?- Угадал, отец. Врать не умею. Но ты спеши к выходу. Правдин ждет тебя, говорит: пулеметчик нужен вот так, - Иван выразительно проводит ребром ладони по горлу.- Правдин? Генерал, что ли?- Бери выше, при нем знамя кашей дивизии. Понял? Спеши, что же сосать камни, поранишь губы.- Говоришь, знамя? Иду, - он подхватывает пулемет и бежит к месту сбора.