Немецкий поэт Генрих Гейне писал, что Иммануил Кант, великий философ Просвещения, вел «механически упорядоченную» жизнь в прусском городе Кенигсберг, «и когда он проходил мимо в свое обычное время, местные жители тепло приветствовали его».
Кант провел всю свою жизнь в Кенигсберге, и почти через 300 лет после своего рождения он является редким символом постоянства и преемственности в городе, который теперь называется Калининградом и является частью России. Город пережил несколько волн травматических изменений в 20 веке.
Британские бомбардировщики превратили большую часть города в руины до того, как Красная Армия изгнала немецко-фашистские войска в 1945 году, а в следующем году город был переименован в честь большевистского революционера Михаила Калинина.
Собор, где был похоронен Кант в 1804 году, был сильно поврежден, но советские интеллектуалы предотвратили снос, заявив, что он оказал влияние на Фридриха Энгельса, соавтора «Коммунистического манифеста».
Никто не спас то, что осталось от Кенигсбергского замка, основанного в 1255 году тевтонскими рыцарями и за столетия разросшегося до внушительного готического дворца. Его стены были взорваны в 1968 году.
Вместо того, что они считали пережитком побежденного немецкого милитаризма, коммунисты начали строить бруталистский Дом Советов, который стал домом для региональной администрации и стал яркой эмблемой нового Калининграда.
Спустя более 50 лет после начала строительства 21-этажная «голова робота» стоит незавершенной и неиспользованной в центре города, окруженная обширной автостоянкой и участками открытой кирпичной кладки из частично раскопанных подвалов замка.
Это показывает не только слои болезненной истории Калининграда, но и его глубокие опасения по поводу того, как жить с этим прошлым и примирить многовековое немецкое наследие с местом региона в России сегодня.
Дебаты вокруг руин прусского замка затрагивают болезненный нерв в политике Калининграда: чиновники называют их заговором с иностранной поддержкой с целью «германизации» региона.
Обвинения усилились с 2014 года, когда нападение Москвы на Украину разрушило отношения с Западом и породило в России огромную пропагандистскую кампанию, изображающую ее жертвой враждебности США и Европы.
Послание громко транслируется в Калининграде, хорошо вооруженном анклаве на Балтийском море, который отделен от остальной части России.
«Я знаю, что здесь видны попытки встряхнуть и дестабилизировать ситуацию», — сказал министр иностранных дел России Сергей Лавров в Калининграде в августе. — «Мы знаем некоторых наших зарубежных партнеров. . . они пытаются привить так называемую кенигсбергскую идентичность».
Четыре года назад Немецко-Русский Дом, давний культурный центр в Калининграде, был объявлен иностранным агентом и закрыт по обвинению в распространении экстремизма и пропаганде нацизма.
В том же году прокремлевские СМИ предупредили о «ползучей германизации» и «академическом сепаратизме» в главном калининградском университете и заявили, что студенты обвинили преподавателя Анну Алимпиеву в критике властей и пропаганде «либерального» образа жизни. Вскоре после этого ее контракт не был продлен.
Даже Кант — одно из немногих официально утвержденных звеньев между Калининградом и Кенигсбергом — не застрахован от атак.
Во время онлайн-опроса в 2018 году о том, чье имя которого должно быть присвоено калининградскому аэропорту, появились листовки с осуждением «немецкого Канта», а вице-адмирал отругал моряков за то, чтобы они голосовали за человека, который «написал какие-то непонятные книги, которые никто из присутствующих сегодня не читал и не хочет читать!»
Особая идентичность
Ранее в том же году губернатор области Антон Алиханов заявил российским СМИ:
«Эта история об особой идентичности калининградцев явно не была придумана в Калининграде. . . Особой калининградской идентичности нет! Половина населения здесь родилась не в Калининградской области».
Алимпиева, социолог, городской исследователь и активистка, говорит, что Калининград все еще пытается смириться с насилием прошлого века: две войны, изгнание немецкого населения после 1945 года и его замена советскими поселенцами, затем хаотический крах коммунизма.
«До 1990-х все это было табу. . . Это похоже на то, что нам нужна какая-то психотерапия, чтобы осознать, что произошло, научиться относиться к этому и двигаться вперед», - объясняет она. — «После войны люди жили на развалинах замка, дети играли там, и он стал частью народной карты до конца 1960-х годов, когда и его взорвали. . . А теперь говорят о сносе Дома Советов, который простоял 50 лет. Это такое символическое место, в центре города, вокруг пустота. . . И нам еще не удалось его заполнить, как будто мы все еще пытаемся найти себя».