- Тебя не касается, - вызывающе вздернул подбородок Шарк и сделал знак своим. - Пошли, народ. Это всего лишь первогодка. - Что такое, Шарк? - ласково осведомился я, подходя ближе. - Никак, ты меня опасаешься? "Темный" оскорбленно всхрапнул. - Еще не хватало! - Тогда почему ты пятишься? И почему пришел сюда не один, а с группой поддержки? Разве подобает хорошему мэтру прятаться за спины сокурсников? - Да я... - мгновенно побагровел мальчишка, но неожиданно вперед выступил Верен и, внимательно меня оглядев, с подозрением прищурился. - Невзун? - Привет, - я мирно развернул ладони, чтобы все видели, что они пусты. - Кажется, твой приятель сегодня не в духе. Или с секционного стола шмякнулся, не пожелав стать жертвой очередного эксперимента мастера Ворга. Верен мгновенно насторожился. - Откуда ты знаешь, что у нас сегодня было Целительство? - Расписание висит на виду, - хмыкнул я. - Но у Шарка и без того слишком красноречиво позеленела физиономия, так что догадаться было нетрудно. Как вам Лечебница? Кошмары потом не снились? - Нет, - нахмурился Верен, мельком покосившись на побледневшего Молчуна. - Но тебя это и правда не касается. Ты дашь нам пройти? - А я разве кому-то мешаю? - удивился я. - Ешьте себе на здоровье, если боитесь перекусывать вместе со всеми. Мне все равно. Юные мэтры мгновенно ощетинились. - Мы не боимся! - враждебно зыркнула на меня девочка, которую Нич хотел от чего-нибудь спасти. - Отстань от нас, "светлый"! - Уйди с дороги, - поддержал ее какой-то мальчуган и сделал угрожающий жест, от которого кончики его пальцев засветились крошечными голубоватыми огоньками. - Ого, - усмехнулся я, оставаясь на месте. - Да ты, никак, в этой кучке самый смелый? Собрался духа-защитника призвать? Или уже успел собственного зомби создать? Поздновато в твои годы, ребенок. Давно пора бы полноценным умертвием обзавестись. - Не лезь к нам, - мрачно посоветовал Верен, положив руку на плечо оскорбленно вскинувшегося мальчика. - Ты - "светлый", мы - "темные"... и мы - сами по себе. - Самостоятельные, значит, - с умным видом покивал я. - А что ж тогда сюда-то толпой явились? - Невзун, нас тринадцать, - тихо напомнил Верен, набычиваясь. - А ты один. Я только улыбнулся. - Полагаешь, это имеет значение? Или мэтры настолько измельчали, что могут все вместе напасть на слабого меня? - Не лезь к нам... пожалуйста, - еще тише сказал мальчик, и я, услышав в его голосе тщательно скрываемую тревогу, посмотрел на ощетинившихся малышей с неподдельным сожалением. Эх, дети... как же вас напугали, что вы теперь шарахаетесь от собственной тени? Каким образом вас отыскали в огромном королевстве, если вы наверняка очень долго и старательно прятались даже от родных? И как привезли сюда, заставив начать какую-то странную учебу? При том, что большая часть ваших соседей искренне вас ненавидит и пытается любым способом зацепить, а учителя едва не кривятся, когда вы заходите в класс и аккуратно, ежеминутно ожидая подвоха, рассаживаетесь по местам? Настоящий мэтр должен быть хитер, коварен, умен и предусмотрителен. Быть истинным мэтром - это, прежде всего, значит иметь определенный внутренний настрой. Некую гармонию духа, позволяющую с усмешкой встречать многочисленных врагов и уверенно избегать их нападок. Проворно уворачиваться от чужих ударов, уверенно бить в ответ, не стесняясь в средствах, вовремя уходить в тень и быть незаметным там, где это необходимо. А также демонстрировать всему миру свое личное мнение, не боясь, что его кто-нибудь оспорит. Но эти дети... во что их превратили? Я тяжело вздохнул. - Прости, ребенок. Не хотел никого напугать. И воевать с вами я, конечно же, не буду. В этом мире осталось слишком мало "темных" талантов, чтобы сокращать ваше, и без того бедное поголовье. Верен растерянно замер, когда я виновато развел руками и отвернулся, а затем поперхнулся и даже закашлялся, стоило мне отойти на пару шагов. - Ты ш-што твориш-шь?! - злобно прошипел Нич, склонившись над самым моим ухом. - З-забыл, что ты не один?! Хочеш-шь, чтобы нас тут на пару накрыли?! Я спохватился, запоздало вспомнив, что у меня на шее недовольно сопит гигантский таракан, но когда обернулся, было уже поздно - на лицах детей красовалось такое неописуемое выражение, что не нужно было никто спрашивать, чтобы понять - Нича скрывать больше не удастся. А когда обозлившийся из-за этого "фамилиар" вцепился в мою шею и с яростным урчанием принялся мстить за раскрытие своего инкогнито, дружно попятились, напрочь позабыв про еду и не отрывая расширенных глаз от колыхающихся у меня на головой длинных тараканьих усов. Правда, ни одного истеричного вопля, как накануне, я, к собственной радости, не услышал - мальчики оказались гораздо сдержаннее "светлых", а единственная девочка лишь выразительно поморщилась, но даже не подумала завизжать. И не кинулась наутек, когда яростно сопящий таракан вскарабкался на мой затылок и свысока оглядел вытаращившихся на него детей. Кажется, с ними еще не все потеряно? - Ч-что это? - первым вернул себе голос Верен, настороженно изучая моего учителя. Я ожесточенно почесал шею, на которой осталось несколько глубоких, слегка кровоточащих отметин от чужих зубов, и пробормотал: - Как ты правильно задал вопрос - со слова "что"... знакомьтесь: это - мой любимый фамилиар по имени Нич... Сверху раздалось тихое гневное шипение, но удивленно переглянувшиеся дети, к счастью для себя, не услышали. - Таракан?! - растерянно переспросила девочка, с любопытством изучая раздувшегося от возмущения учителя. - Тараканочка, - с гадкой усмешкой поправил ее я, за что получил новый укус в темя. И тут же мстительно добавил: - Симпатичная такая, милая, но уже в преклонном возрасте и поэтому несколько раздражительная. Нич завибрировал от злости, но голоса подать не посмел. - А почему она такая большая? - снова спросила девочка, осторожно выступив вперед. - Каши много ела. Прожорливая, как саранча. По моему темени с силой стукнули тощей лапой. - И усы у нее длиннющие... - зачарованно отметила "темная", сделав еще один шажок навстречу. - Это от вредности, - доверительно сообщил я, едва сдержавшись, чтобы не почесать зудящую башку, и тут же получил по ней в третий раз. - И от избытка ума. Знаете, чем больше умничаешь, тем длиннее кажутся усы. Дети посмотрели на расправившего крылья Нича, уже готового лопнуть от злости, и дружно отступили на шаг назад. Все, кроме неожиданно заинтересовавшейся девочки. - Правда? - Ага. А она, судя по всему, у меня ОЧЕНЬ умная. Нич угрожающе заворчал. - А еще ядовитая и умеет метко плеваться, - злорадно добавил я, поднимая руку, и, прежде чем он успел клюнуть меня по темечку, сцарапал его за туловище. После чего безжалостно сдернул с насиженного места, пожертвовав ради этого целым клоком рыжих волос, и, брезгливо держа двумя пальцами, продемонстрировал детишкам. - Вот она, негодница... правда, красивая? - Еще какая, - вдруг восхищенно протянула "темная" и робко на меня посмотрела. - А можно ее подержать? Я чуть было не воскликнул, что отдам с радостью и на весь остаток жизни, но заметил, как недобро сверкнули у Нича глаза, и с сожалением вздохнул. - Нет. Она у меня очень нежная и хрупкая. А еще ужасно обидчивая. Если я ее отдам, потом до конца своих дней помнить будет и непременно отомстит при первом удобном случае. - Жаль, - вздохнула девочка, с сожалением убирая руки за спину. - Потому что она и правда красивая. - Слышишь? - с преувеличенным вниманием я поднял руку с тараканом повыше и строго на него посмотрел. - А ты все: уродина, уродина... У Нича опасно дрогнула морда, а в горле зародился глухой рык. - Ой, нам пора, - лучезарно улыбнулся я, на всякий случай убрав его от себя подальше и повернувшись к детям. - Моей умнице пора навестить кустики и освежиться. Она порой такой капризулей бывает, что просто сладу нет... видимо, старость все-таки подкрадывается и начинает проявляться уже не только газами, в избытке скапливающимися в животе... все, до встречи. Я побежал.
