царская водка, как ты ее называешь, была изобретена примерно в 800 году до нашей эры персидским алхимиком Джабиром ибн Хайяном. Он же первым получил соляную кислоту.
Чанс прикурил сигарету и выдохнул струю кислого дыма.
— Что ты знаешь об алхимиках? — спросил он из белесого облака.
— Не сказать что много. Своего рода ученые Новой волны, только средневековые.
— В каком-то смысле да. Это были первые химики. Они изобрели порох, способы обработки металлов. Они делали чернила, краски и алкоголь. Они были философами, физиками, мистиками, астрологами, кем угодно — тогда еще не наступила эра специализации. Алхимия восходит к Древнему Египту, Риму, Китаю, Греции, Индии, Аравии. Их девизом было «Solve et Coagula» — «Разделяй и соединяй».
— О’кей. Значит, царская водка — это и есть «разделяй и соединяй»? Стало быть, они нашли что искали.
— К сожалению, нет. Хайян считал царскую водку лишь этапом куда более масштабной задачи. Фактически основная цель алхимии — трансмутация металлов.
— Превращение свинца в золото?
— Именно. Царская водка — это средневековая попытка реверсивного инжиниринга. Если золото удастся растворить, возможно, люди поймут, как создать его. Алхимики, включая Хайяна, искали так называемый философский камень — субстанцию, способную превратить бросовый металл в драгоценность.
— Так это все из-за денег?
— Ха! Не следует недооценивать деньги. Я могу распутать почти любое дело простым вопросом: «Кому выгодно?» Но в этом случае — нет, думаю, здесь что-то большее. Алхимики просуществовали тысячи лет, пережив падение Рима и Греции, крестовые походы, испанскую инквизицию. Некоторые полагают, это потому, что у них хватило ума скрывать свои истинные цели.
— И какие же у них цели?
Я подался вперед. Пусть все это треп и околознайство, но этот парень умел рассказывать. Даже Майлс притих и слушал, едва заметно улыбаясь.
— Трактаты алхимиков темны и запутанны. В некоторых текстах даже слов нет, только символы, и у каждого по несколько смыслов. Существуют целые алхимические книги, посвященные расшифровке алхимических текстов. Двигало ли ими желание превратить свинец в золото? Ну еще бы, а кто не хочет! Но что, если это всего лишь ширма для чего-то большего?
— Например?
— Читай Парацельса, «Алхимический катехизис». «Когда философы говорят о золоте и серебре, из которых они извлекают свои вещества, следует ли полагать, что они имеют в виду обычные золото и серебро? Ни в коем случае. Обычные серебро и золото мертвы, а серебро и золото философов полны жизни».
— И как это понимать?
— Многие считают, что алхимические свинец и золото суть метафорическое изображение пороков и добродетелей. Что, если философский камень вызывает не материальное превращение? Что, если речь идет о чем-то невещественном, даже метафизическом?
— Вещество, которое сделает злых добрыми, а плохих хорошими?
— Такова одна из теорий.
— Тогда зачем это скрывать? Кому не захочется, чтобы все стали хорошими?
— Спасением души в то время ведали могущественные силы — церковь, король. Сам понимаешь, потерять такой авторитет… Но… — Чанс прикурил новую сигарету от окурка первой и загасил его о столешницу. — Может, ты ближе к правде, чем думаешь. Может, порок и добродетель — всего лишь очередной слой сложной метафоры, где подлинный смысл — нечто еще более заветное. Что, если философский камень превращает слабую, уязвимую грешную плоть в…
