У нас тут у средней отец случился. Не один. С бабушкой. Целый комплект родственников ребенку на голову.
Куклу привезли. Она ее оставила, когда последний раз в гостях была. В три года. А сейчас средненькой, на минуточку, шестнадцать.
Сидели они с этой куклой за столом. Смотрели на детей в панике. Явно ждали подсказки — кто из этой компании их? Оно понятно, последний раз папенька дочку видел на улице, несколько лет назад, и тоже не узнал.
Я всегда знала — доброта меня погубит, но и в тот раз не выдержала. Сказала:
— Вика — это папа, папа — это Вика.
Полчаса потом новообъявившаяся родня издавала возмущенные гудки — в кого моя безалаберность превратила ребенка. У нее же половина головы бритая! У нее же оставшиеся волосы розовые! И дырка в носу лишняя. Не дай Бог, кто увидит — отцу с бабушкой краснеть придется (всю оставшуюся жизнь).
Едва выперли, недвузначно намекая: что там жизни этой осталось в нынешних условиях, покраснеть как следует времени вдруг не хватит. И лучше это делать подальше. А то у нас атмосфера тяжелая, гнетущая. Здоровью вредит.
Средненькая потом спросила, что это такое было?
А я и не знала, что ответить.
Не скажешь же про папу с бабушкой коротко, понятно и емко «что-то». А ничего другого и на ум не приходило.
А они, наверное, хорошими себя чувствовали. Вон, куклу привезли.
Куклу любимую. Когда-то. Русалочку Ариэль с зеленым хвостом, переливающимся люрексовой нитью.
Как сейчас помню — в тот день когда куклу забыли, Вику взяли «погулять», типа, что, отец с родной дочерью погулять права не имеет? А потом позвонили — срочно забирай, «скорее — скорее, у нас — планы, у нас — гости». Куклу найти не могли, обещали — «потом завезем».
Средняя, тогда еще в звании мелкой, неделю переживала, как там ее куколка. Ни у папы, ни у бабушки времени не было не то, что завести — просто отдать. Потому в «Детском мире» была куплена Ариэль новая.
И вот — привезли. Тринадцать лет спустя. Только не вернули. Обратно увезли.
Странные люди.