Я стрелял дважды, сэр, — ответил навигатор. — Так что в барабане осталось четыре.— Оставь две, — сказал Варнер.— Две, сэр?

Я стрелял дважды, сэр, — ответил навигатор. — Так что в барабане осталось четыре.

— Оставь две, — сказал Варнер.

— Две, сэр?

— Если потребуется, выстрелишь дважды, но две последние оставь. Одну — для меня, а одну — для себя, Бернс, если дойдет до того. Я не хочу умереть так, как Уилсон.

Бернс сглотнул комок в горле и помолчал с минуту. Возможно, он хотел поспорить, возразить что-то насчет веры и здравого смысла, но, по всей вероятности, не нашел что сказать.

— Хорошо, капитан, — только и произнес он.

— Скажи мне, Бернс, ты знаешь какую-нибудь молитву? — спросил капитан.

— Я христианин, сэр.

Варнер усмехнулся и поудобнее устроил ружье на коленях. Оно было очень тяжелым и отдавило ему ногу.

— Я тоже, но христианин христианину рознь, Бернс. Ты молишься?

— Когда был юным, не молился, — признался Бернс. — Сейчас делаю это чаще, капитан.

— Хорошо, — сказал капитан. — Прочти молитву, Бернс, и вставь словечко за своего капитана.

Бернс послушно склонил голову и начал читать «Верую…». Он произносил слова тихо, вкладывая в них всю душу. Когда он закончил, оба мужчины были глубоко тронуты, и Варнер спросил, не знает ли Бернс двадцать третий псалом.

— Это — мой любимый, — признался он. — «И когда пойду я дорогою смерти, то не убоюсь…» Ты знаешь его, Бернс? Прочти, если знаешь.

Бернс знал, и Варнер прикрыл глаза, пока тот произносил. «Господь — пастырь мой. Не будет у меня…» Слова молитвы успокаивали Капитана, они напомнили ему детство, мать и то, как она держала его за руку во время церковной службы, напомнили долгие поездки на лошадях воскресным днем и восхитительные семейные обеды, переходящие в ужин. «Душу мою оживляет…» Как мимолетны безмятежные дни детства! Как странно, что будущее представляется таким далеким, и как мгновенно, словно на крыльях птицы, оно прилетает! Не успеешь и глазом моргнуть, а маленький мальчик, сидящий с мамой в церкви, уже зрелым мужчиной в страхе прячется в темноте каюты корабля.

— Спасибо, Бернс, — пробормотал капитан. — Так хорошо.

— Спасибо вам, капитан, — сказал Бернс. — Теперь стало легче.