деле добавил еды, нанизал на вертел свежие куски мяса, пустил по кругу хмельное питье (отдых — так отдых!). Но есть уже не хотелось; говорить — тоже. СловаДонго, произнесенные без всякого умысла, почему-то все изменили. Словно тень легла на старых друзей... Из-за Каймо, быть может? Сам он прислушивался к тому, что происходит снаружи; ждал нечаянную весть из своего жилища. Рано, наверное, ну, а вдруг, — именно сейчас?..
Вуул демонстративно скрестил большие пальцы: чтобы шутка не обернулась злом!
— Ну, Дрого, считай, ты — отец! Как сына-то назовешь?
Дрого повторил жест.
— Ты о чем это? Детское имя дает мать!
— Ну, а отец и присоветовать может; почему бы и нет? Скажи: пусть как тебя самого звали: Нагу! Будешь на самого себя любоваться... Такого еще и не бывало, поди!
(Конечно, отводящий жест оберегает; отделяет шутку от неосторожного слова, не дает ей бедой обернуться, но все же...)
— Вуул! А когда ты сделаешь Эйру хозяйкой своего очага? Страдает, поди...
— О, хорошо, что напомнил! Пойду Начальный дар готовить.
Дрого понимал, почему Вуул все это затеял. Говорят, мужская болтовня — о таком, — помогает роженице. Может, так оно и есть? Все равно, ничем другим помочь Туйе он не может. И даже узнать ничего не может: там только женщины. Разве что, — пригласят Колдуна... Нет, лучше не надо! Ведь его приглашают, если трудно, если все затягивается или идет не так, как должно!
Гости собрались уходить. Дрого и Анго вышли вместе с ними. Багровый, почти кровавый диск солнца больше чем наполовину скрылся за зубцы дальнего леса. Бабочка, словно из ниоткуда, опустилась на грудь Дрого, потрепетав крыльями, расправила их и замерла. В неестественном свете этого вечера она казалась на белой замше странным глазастым, сгустком крови. Анго хотел ее прихлопнуть, но Дрого не дал. Осторожно подтолкнул пальцем, — и, описав вокруг его головы замысловатый пируэт, непрошеная гостья растворилась в воздухе.
— Ну, — добрых снов! — прощальным жестом они поочередно опустили руки на плечи друг другу. Вуул рассмеялся.
— Сегодня ты, поди, и вовсе не заснешь! Ничего! Воля Предков, — все хорошо будет! Завтра встретимся, — а ты уже отец!
Он сам и все остальные слегка дернули каждый свою мочку левого уха, — чтобы не сглазить! «Отведи худое!» — пробормотал вдобавок Донго, коснувшись рукой ближайшей сосны. Прочие последовали его примеру.
Вуул,Аун и Донго ушли, — каждый к себе.
— Постоим немного? — предложил Анго. Он видел, куда смотрит Дрого, и понимал, как трудно его брату оторвать взгляд от своего жилища... Может, и в самом деле что-нибудь заметят или услышат?
...Нет, ничего! По теням видно: там женщины, но что происходит, -— не понять.
— Подойдем к Общим кострам?
Анго прав. Сегодня — последняя Ночь Воздержания, и запреты должны блюстись особенно строго. Нельзя подходить к женщине, нельзя говорить с женщиной... но кто может запретить подойти к Общему костру! Тем более, что там — стража... А оттуда до жилища Дрого — всего два шага, не более!
Сегодня в первой страже — Морт и Крейм, почти ровесник Дрого. Морт разглядывал Дрого, словно в первый раз. Прищурившись, с улыбкой. Понимает...
— Не знаю, конечно... но мне кажется, — все идет, как надо!
(Понятно! Ты здесь уже давно, и переговариваешься со своей Нагой не хуже, чем я с Туйей... пока она не скрылась за пологом! Что ж, спасибо на добром слове!)
Дрого кивнул, — и только!
