Случайный взгляд Василия Васильевича на проходившую мимо немолодую женщину заставил ту вздрогнуть.

Случайный взгляд Василия Васильевича на проходившую мимо немолодую женщину заставил ту вздрогнуть. Ее состояние каким-то образом передалось Киричуку. Он замедлил шаг, оглянулся. Мгновение они смотрели друг на друга.

— Василий Васильевич?! — глуховато, с оттенком удивления в голосе произнесла женщина.— Вы ли?..

Давние, теперь уже, по истечении почти сорока лет, но памятные события, происшедшие не здесь, в Донецке, а на Волыни, где ему довелось работать в конце сороковых годов заместителем начальника управления госбезопасности, возникли в сознании Киричука.

Во встреченной женщине он узнал бывшую оуновскую пособницу Марию Сорочинскую.

Сложно когда-то переплелись их пути...

Конец февраля сорок седьмого года в Волынской области стоял небывало снежным: за последние три дня, к удивлению старожилов, пушистые белые хлопья непрерывно падали и падали, засыпая села, поля и леса.

Величественный, первозданный покой царил в лесу. Особенно на этом березовом островке среди редких широкоствольных дубов с раскидистой отяжелевшей кроной. Казалось, слегка коснись могучего ствола, и он тут же сбросит с ветвей кипенно-белое убранство.

Именно об этом — сбросит! — прежде всего подумал Иван Гринько — он же надрайонный проводник ОУН по кличке Зубр, высунувшись поутру из квадратного лаза схрона и оглядываясь вокруг.

Стоит пришедшему связнику неосторожно коснуться припорошенных деревьев, и любой проезжий сразу поймет, что к чему. Жди тогда обкладки чекистами или «ястребками». От одной этой мысли сжались кулаки, отросшие ногти до боли впились в ладони. Зубру вовсе не хотелось ни покидать вместе с Дмитром и Алексой их последнее перед «черной тропой» убежище, где еще не успел после болезни набраться сил, ни уж, тем более, погибать.