ради разфлечения!
В таком духе все продолжалось еще около часа, и я был вынужден признать, что некоторые из мыслей Ганса все же заслуживали внимания. Однако в целом этот парень показался мне уж очень мерзопакостным, и я решил придумать свой собственный план «безопасности и соблюдения правил» — хотя бы потому, что нестандартные шаги снижали для меня опасность быть пойманным. Мне повезло, поскольку я здесь был единственным американцем. В конце занятия Ганс заявил, что его следующее занятие будет «отшень интэрэсным» и будет посвящено скрытому наблюдению и отрыву от слежки. Да, ребята из UBS ни хрена не шутили.
Погрузившись в культуру UBS, я обнаружил, что банк имеет хорошо разработанную программу отношений с богатыми людьми по всему миру, и она начала воплощаться в жизнь задолго до того, как здесь появился я. Казалось, что банк вкладывает огромные средства в благотворительность, поддержку художественных мероприятий, а также выступает спонсором популярных звезд спорта. Однако на каждой художественной выставке, теннисном матче, благотворительном собрании, яхтенной регате или этапе чемпионата «Формулы-1» банкиры UBS не упускали шанса постоять рядом с богатым парнем. Так что все это было напрямую связано с Новыми Деньгами и отдачей на активы. Одним из больших проектов банка был музыкальный фестиваль Вербье, проводившийся на одноименном горнолыжном курорте в Швейцарии. UBS оказывал финансовую поддержку молодым талантам, а затем организовывал для них концерты в Нью-Йорке, Вашингтоне, Чикаго, Майами и Лос-Анджелесе, а также в Сиднее и Мюнхене. Первый концерт тура начинался в Карнеги-холле.
— Хотите туда поехать, Брэд? — спросил меня как-то утром Бовэй, держа в руках пачку билетов.
— Конечно, клянусь вашими швейцарскими часами! — ответил я.
Это прозвучало забавно, поскольку Бовэй носил дешевые часы марки Hamilton. Я быстро уточнил в ежедневнике, свободен ли я в эти дни, и собрал вещи.
Прибыв в Нью-Йорк, я поселился в гостинице Plaza, взял напрокат смокинг и поехал на концерт в Карнеги-холл. Там я встретился с тремя приглашенными мной гостями — пластическим хирургом из верхнего Истсайда, стоматологом из Квинса и парнем из Джерси, торговавшем недвижимостью и очень похожим на Тони Сопрано. Оркестр заиграл Штрауса, причем довольно неплохо, а после концерта я пригласил своих гостей на поздний ужин в соседний ресторан «Русская чайная». В то время это было очень популярным местом, и если бы Ленин был жив, он тоже ходил бы туда. В зале стояли красные кожаные скамейки, на стенах висели картины с изображениями мчащихся казаков, а из еды там можно было найти великолепную черную икру, водку и борщ. По обыкновению я разговаривал обо всем, кроме денег, но в какой-то момент гости не выдержали.
— Итак, Брэдли, — заговорил профессионал из мира ботокса, пожирая кусок торта «Птичье молоко». — Что именно вы можете для нас сделать?
Я отхлебнул немного коньяка Anri XO и улыбнулся ему.
— Все, что я могу сделать для вас, доктор Голд, это нуль.
— Прошу прощения? — Он казался несколько озадаченным, как и близнец киношного гангстера с дантистом.
— Скажу точнее, — продолжил я, — три нуля. Нулевой налог на доходы, нулевой налог на прирост капитала и нулевой налог на наследство.
Это позволило растопить лед, и как только мои собеседники перестали смеяться, я пошел по привычному пути и принялся рассказывать им о зеленых денежных полях, которыми они могли бы наслаждаться на моих швейцарских пастбищах.
