не связанная напрямую с реальными ситуациями, и сохраняющаяся во всех отношениях неясность относительно политических контуров будущего мирового порядка. Размышлять о политических организациях мирового общества. Одни просто не верили в него, для других это было делом слишком далекого будущего. Пауль В. Кан, нащупавший интересную связь между реализмом школы Моргентау и правовым неолиберализмом 1990-х годов, указывает на сохраняющуюся важность этой двусмысленности послевоенного периода.
«Мы можем говорить о (холодной войне) как об эпохе колоссального развития права прав человека, но мы должны одновременно признать это веком грубых нарушений прав человека. Следует ли нам рассматривать конвенцию о геноциде или вспышку геноцидного поведения, чтобы характеризовать эту эпоху? (…) Следует ли нам обращать внимание на запрет на применение силы - центральный принцип порядка ООН - или на миллионы погибших в многочисленных войнах, характерных для того же периода? Это была эпоха, которая обещала ограничения на государство посредством закона, но достигла своего рода апофеоза государства в принятии политики взаимно гарантированного разрушения. Реалист мог пренебречь международным правом, в то время как идеалист мог описать все непокорные факты как своего рода арьергардные действия устаревших политических институтов. Точно так же триумф Запада по завершении холодной войны не поддается простой характеристике (…) Победили ли наши идеи или наше военно-техническое превосходство, наша концепция прав или наша экономическая мощь? Конечно, и то, и другое, но это просто означает, что двусмысленность, которая привела к компромиссу после Второй мировой войны, не была решена даже с окончанием холодной войны » Триумф Запада по завершении холодной войны не поддается простой характеристике (…) Победили ли наши идеи или наше военно-техническое превосходство, наша концепция прав или наша экономическая мощь? Конечно, и то, и другое, но это просто означает, что двусмысленность, которая привела к компромиссу после Второй мировой войны, не была решена даже с окончанием холодной войны » Триумф Запада по завершении холодной войны не поддается простой характеристике (…) Победили ли наши идеи или наше военно-техническое превосходство, наша концепция прав или наша экономическая мощь? Конечно, и то, и другое, но это просто означает, что двусмысленность, которая привела к компромиссу после Второй мировой войны, не была решена даже с окончанием холодной войны »[147] .