Малакки снова кивнул, теперь порывисто, глаза его были широко раскрыты, словно он сам удивлялся тому, что говорил.— Откуда вы зн

Малакки снова кивнул, теперь порывисто, глаза его были широко раскрыты, словно он сам удивлялся тому, что говорил.

— Откуда вы знаете?

— Это был самец или самка, не припомнишь?

— О, ради бога, Пеллинор! — взмолился констебль.

— Ну, хорошо, — вздохнул Доктор. — Ты бросил сестру и убежал.

— Нет! Нет, я бы ни за что не бросил ее! — закричал Малакки. — Я бы ни за что не отдал ее этим… чтобы они… Я схватил ее за руки и потащил к окну…

— Но было слишком поздно, — подсказал Доктор, — над вами уже нависло чудище.

— Оно так быстро двигалось! Одним прыжком оно перескочило через комнату, схватило зубами ее за ногу и выдернуло ее у меня так же легко, как взрослый может вырвать куклу из рук ребенка. Оно подбросило ее вверх, и голова Элизабет ударилась о потолок с тошнотворным глухим стуком. Я услышал, как хрустнул ее череп, и затем ее кровь дождем обрушилась мне на голову — кровь моей сестры!

Он потерял самообладание и закрыл лицо руками. Все его тело содрогалось; он душераздирающе рыдал.

Доктор потерпел немного, но лишь чуть-чуть.

— Опиши чудовище, Малакки, — скомандовал он. — Какое оно было из себя?

— Семь футов… может, выше. Длинные руки, мощные ноги, бледное, как труп, без головы, но глаза — на плечах… скорее, один глаз. Второй был выбит.

— Выбит?

— На месте второго глаза чернела пустая глазница.

Доктор многозначительно посмотрел на меня. Слова нам были ни к чему; мы подумали об одном и том же. Точнее, о той же, которая была ослеплена когда-то волею случая или судьбы.

— За тобой не погнались, тебя не преследовали, — сказал Доктор, снова глядя на Малакки.

— Нет. Я бросился в разбитое окно и даже не поцарапался! Ни единой царапины, вы только подумайте!.. А потом я вскочил верхом на лошадь и поскакал что было сил к дому констебля.

Уортроп положил руку, обагренную кровью этой семьи, на вздрагивающее плечо Малакки.

— Очень хорошо, — сказал он, — ты все правильно сделал.

— В чем хорошо? — вскричал Малакки. — Что в этом было правильного?!

Доктор подал мне знак оставаться рядом с мальчиком на скамье, а они с Морганом отошли в сторону, чтобы обсудить план дальнейших действий. Во всяком случае, я так понял. Судя по обрывкам разговора, доносившегося до нас.

Констебль говорил: