это было наслаждение — смыть с себя копоть и ворвань, подстричься, надеть чистое белье и костюмы, любезно выделенные Джексоном из своих запасов! А каким роскошным был обед! А сколько приветственных криков «ура» раздавалось под сумрачными небесами Земли Франца-Иосифа в честь неожиданных, замечательных гостей!
Из разговора выяснилось, что Джексон считал «Фрам» раздавленным льдами и всех спутников Нансена погибшими. Он деликатно не решался расспрашивать своего гостя. Но как-то случайно выяснились обстоятельства санного похода к полюсу, и тогда общий взрыв восторга всех членов экспедиции Джексона, приветственные «ура» и тосты раздались с новой силой.
В августе 1896 года Нансен и Иогансен были доставлены в Норвегию на судне Джексона.
А вскоре подоспел и сам «Фрам». Доблестный корабль выдержал «испытания на сжатие», люди были веселы и здоровы и привезли с собой огромный материал, открывающий тайны околополюсного пространства.
Станция «Северный полюс-1»
Нансен и его товарищи привезли с собой богатейший материал. Огромное «белое пятно» было стерто с карты Центральной Арктики.
Но полюса пока еще никому не удалось достигнуть. И начались, как тогда говорили, «международные скачки к полюсу».
Через год после Нансена известный шведский инженер Соломон Андрэ с двумя спутниками решились открыть полюс с воздуха. Они летели на воздушном шаре (самолетов тогда не было), имея на борту для связи почтовых голубей (радио тоже не было). Свой воздушный шар Андрэ назвал «Орлом».
«Ничто не сломит наши крылья», — сказал отважный аэронавт, но, увы, через три дня смелые путешественники вынуждены были опуститься на лед, а еще через три месяца погибли. Только тридцать три года спустя тела их были найдены и похоронены в Швеции со всеми почестями, какие подобают героям.
После двадцати трех лет труда на далеком Севере, после трех неудавшихся попыток с помощью гренландских эскимосов и одного негра американец Роберт Пири достиг наконец цели. Главная заслуга его заключалась в том, что он великолепно задумал и блестяще выполнил план похода к полюсу. Оп шел на собаках и доказал, что собаки — лучший транспорт для арктических путешествий. Его сопровождали вспомогательные партии; каждая из них доходила до определенного места, строила для Пири снежный домик — иглу, — оставляла там продовольствие и возвращалась обратно. У Пири было 40 собак — не 28, как у Нансена. Он не уставал так, как Нансен, потому что вспомогательные партии готовили для него все необходимое — жилье и продовольствие, а собакам давали, пока хватало, специальный собачий корм, а потом слабых убивали и кормили ими более сильных. Та самая вынужденная жестокость, о которой с такой горечью вспоминал Нансен. Когда последняя вспомогательная партия выполнила свою задачу, Пири остался один со своими помощниками — эскимосами и негром. Силы их не были растрачены, и полюса они достигли без особых приключений.
Это произошло в апреле 1909 года.
Пири пробыл на полюсе всего 30 часов. Много ли можно сделать за такой короткий срок? В общих чертах выяснилось, что суши на Северном полюсе нет, сделаны некоторые метеорологические наблюдения, вот, пожалуй, и все! И это не мало на первый случай.
Однако нужны были ежедневные, кропотливые исследования. Именно об этом мечтал русский моряк Георгий Яковлевич Седов. Но он погиб в пути, даже не оторвавшись от острова Рудольфа на Земле Франца-Иосифа.
На пороге XX века русский адмирал Макаров создал замечательное судно новей конструкции: ледокол. Своей тяжестью ледокольный корабль должен был сокрушать льды. Но до полюса на нем все же невозможно было дойти.
Между тем появились дирижабли, уже летали самолеты. Первым перелетел через полюс американский летчик Бэрд.
Впоследствии он прославился своими исследованиями на крайнем юге, в Антарктиде.
А теплынь-то какая! Бывает иной раз так жарко, как летом в Москве. Вот вам и Заполярье! Зато осень здесь ранняя: сентябрь. А в ноябре уже стоит настоящая зима. В декабре наступает полярная ночь, но все же солнце показывается от десяти утра до двух пополудни. В это время белочки и другие зверушки осторожно выходят из своих теплых гнезд, чтобы покормиться.
Зима здесь не слишком холодная; может, немного холоднее нашей, подмосковной. Худо, если налетит ветер с Атлантики и принесет с собой холодные дожди, тогда скапливается много воды поверх льда на реках и озерах, снег оседает и образуются проталинки, а по вечерам вспыхивают зарницы. Но ветер поворачивает, и снова все замерзает. Зима берет свои права.
Самое худшее время года здесь — весна. Она часто опаздывает, а если и придет вовремя, то, словно спохватившись — ах, мол, что я наделала! — уступает место зиме, так что снегу наметает целые сугробы. Хуже всего наст — тонкая корка льда на снегу, — от него больше всего страдают лоси. Под их тяжестью лед проваливается, и осколки ранят ноги животных.
Но кончается и неверная, холодная весна, приходит наконец лето. Птицы на все лады распевают свои песенки, кукушка, перепутав день и ночь, кукует и кукует, тихо плещутся синие озера, а в речных струях серебрится форель.
Вот вам и Заполярный круг! А вы говорите!
