ослабевала и, наконец, совсем прошла. Клара уже стала взрослой девушкой, и Шуман не мог не заметить это очаровательное существо, одаренное необыкновенным музыкальным талантом. Клара сделалась для Шумана поэтическим идеалом, и так как она отвечала взаимностью на его чувства, и оба желали прочного союза, Шуман должен был позаботиться об обеспечении своего существования.
В 1838 году он решил поселиться в Вене и там издавать свой журнал. В октябре 1838 года композитор переехал в Вену Впрочем, он слишком скоро убедился, что Вена перестала уже быть почвою немецкой классической музыки. В начале апреля 1839 года Шуман возвращается в Лейпциг.
1840 год был переломным в жизни Шумана. Лейпцигский университет присвоил ему звание доктора философии, и таким образом он получил титул, который в Германии довольно много значил. 12 сентября 1840 года в церкви в Шёнфельде состоялось бракосочетание Роберта с Кларой. Неудивительно, что в то счастливое время Роберт Шуман — тонкий мастер в изображении нюансов чувств и настроений, создал циклы «Круг песен», «Любовь и жизнь женщины», «Любовь поэта», «Мирты» и другие.
После женитьбы Шуман творил с терпеливым прилежанием. Самые удачные, самые прекрасные произведения его относятся к этому времени, в особенности его Первая симфония и оратория «Пери и рай», исполненная в первый раз 4 декабря 1843 года в Лейпциге. Его супруга в своей женской, достойной удивления преданности, по возможности старалась оградить его от всех будничных мелочей жизни, от всего, что могло расстраивать и останавливать его музыкальную деятельность, или что, может быть, и она не считала достойным внимания. Таким образом, она была посредницей между своим мужем и практической жизнью.
Едва ли не единственной областью деятельности, где он выходил из замкнутого круга своей души, было учительство в учрежденной в 1843 году в Лейпциге и состоявшей под управлением Мендельсона «Музыкальной школе фортепианной и партитурной игры и упражнений в композициях». Предпринятое им в 1844 году артистическое путешествие вместе с супругой в Петербург и Москву доставило им много приятного — их везде принимали с большим почетом. Чтобы иметь возможность полностью посвятить себя сочинительству, он передал редакцию «Новой газеты» прежнему сотруднику ее, Освальду Лоренцу. Эта газета выполнила свое назначение: она поставила преграду бездушным музыкальным изделиям, а также фривольному легкомыслию в музыке и проложила дорогу тому направлению в искусстве, которое проникнуто поэтическим духом и стремится к серьезным целям.
Шуман оставил Лейпциг и поселился в Дрездене. Тогда в первый раз в 1844 году проявились признаки его душевной болезни. Нервы композитора совсем расстроились вследствие умственного перенапряжения. Только в 1846 году он почувствовал себя настолько поправившимся, что был в состоянии снова сочинять.
Украшения, заколки и пуговицы
Оливер был серьезным игроком, отвечавшим за работу всех частных банкиров в Северной Америки, Великобритании, Израиле и всей англоговорящей Африке. Это был изящно одетый швейцарско-немецкий джентльмен под пятьдесят, с зачесанными назад темными волосами, холодными синими глазами, сильной челюстью и раздвоенным подбородком. Он свободно говорил по-английски, по-немецки, по-французски и по-испански. В понедельник он мог появиться в офисе, покрытый загаром после катания на лыжах в Альпах, в среду облачался в смокинг перед походом в оперу, а в пятницу садился в свой BMW Z3 и уезжал в Сен-Тропе. Он сразу мне понравился, и с первого рукопожатия я понял, что мы — родственные души.
Первые дни работы я провел в отделе по работе с англоговорящими клиентами, просматривая записи о клиентских счетах, и довольно быстро заметил кое-что странное. В хранилищах Credit Suisse лежали сотни миллионов «англоговорящих» денег, однако никто не видел этих богатых парней в лицо до тех пор, пока они сами не приезжали в банк. Ни один банкир никогда не наносил им ответного визита.
