отказаться. Вести учет при помощи зарубок и вместо изящных банкнот Банка Англии обмениваться деревянными палочками многим в то время казалось откровенным варварством. Поэтому в 1782 году парламент принял закон, официально отменивший бирки как средство ведения учета в Казначействе. Впрочем, поскольку казначейство всегда оставалось чрезвычайно хлебным местом, в силу закон вступил только через полвека, в 1826 году. К 1834 году старинная традиция бирок окончательно канула в Лету, передав эстафету бумажным банкнотам.
Разумеется, после отмены старой системы учета встал вопрос, что делать с накопившимися за несколько веков бирками. Сторонники реформы считали, что деревянные палочки – зрелище довольно позорное, поскольку они служат неприятным напоминанием о том варварском способе, каким Британская империя вела финансовый учет, так что лучше от них избавиться, и поскорее. Последствия их решения описал двадцать лет спустя Чарлз Диккенс:
«Случилось так, что бирки стали жечь в одной из печей палаты лордов. От печи, плотно набитой палками, загорелась панель; от панели загорелась вся палата лордов, от палаты лордов загорелась палата общин; обе палаты сгорели дотла; призвали архитекторов и велели им выстроить две новые палаты; расходы на эту постройку уже перевалили за второй миллион фунтов стерлингов…»
В начале XVII в. немецкий путешественник и писатель Адам Ольшлагер упоминал гору Арарат в своём труде «Путешествия и странствия послов»: «Армяне и персы верят, что на этой горе до сих пор обретаются останки ковчега, настолько отвердевшие за прошедшее время, что он кажется каменным».
Но первая «официальная экспедиция» на вершину Арарата, о которой нам известно, была проведена в октябре 1829 г. Её возглавлял немец Фридрих Паррот, профессор естественной философии Дерптского университета (сейчас Тарту, Эстония). В дни, предшествующие восхождению, Фридрих Паррот посетил монастырь Ахора в маленькой деревушке, расположенной на одном из склонов горы. Настоятель монастыря показал Парроту икону, писанную на доске, дерево для которой было взято от Ковчега.
Свое официальное название Пантеон грузинских писателей и общественных деятелей получил в 1929 году, когда отмечалось 100-летие со дня гибели А.С. Грибоедова. Пантеон размещается на двух террасах, расположенных на разной высоте: на нижней находится небольшой грот с каменной аркой, верхняя площадка располагается вокруг храма. Осмотр Пантеона начинается с грота А.С. Грибоедова — гениального русского писателя, поэта, драматурга, музыканта, дипломата и общественного деятеля. На стене грота с каменной аркой вьется вечнозеленый плющ, на фасаде грота сделана надпись на грузинском языке: «Здесь покоится прах Грибоедова — памятник этот сооружен его женой Ниной, дочерью князя Александра Чавчавадзе в 1832 г.». Со временем надпись эта стерлась, но в 1955 году ее восстановили по редкому снимку из коллекции историка П. Иоселиани. Благодаря фотографии были восстановлены и пришедшие в ветхость фасад и внутренний вид грота, что придало ему первоначальный вид.
«…Оставив нарты у подножия плоской чёрной скалы, поднимавшейся невысоко над снегом, все пятеро поднялись на самый гребень и остановились в двух шагах от края огромного обрыва, которым оканчивался этот снеговой склон…»
Имена путешественников, о которых идёт речь, знакомы, без сомнения, очень многим читателям. Это герои научно-фантастического романа «Земля Санникова», написанного замечательным учёным, академиком Владимиром Афанасьевичем Обручевым, — Горюнов, Ордин, Костяков, Горохов и Никифоров, отправившиеся в экспедицию на поиски большого острова, расположенного севернее Новосибирского архипелага. Вот каким они увидели этот остров:
«Вместо сплошного снега и льда, которые нужно было ожидать на такой высоте, почти в тысячу метров над уровнем моря, под широтой в 79 или 80 градусов, путешественники увидели перед собой картину пробудившейся весенней природы, хотя была только половина апреля, когда и под Якутском, на 15–17 градусов южнее, весна еле намечается первым таянием снега.
