В
эфире чистом и незримом.
Более того, Тютчев именует человека родовым наследником, по существу потомком «ночной и неразгаданной бездны». По Тютчеву, природа и история неразделимы, и первая объемлет и поглощает вторую вместе с людьми. Раздумья у курганов, которые лишь и сохранились «от жизни той, что бушевала здесь», приводят поэта к пессимистическому выводу:
Природа знать не знает о былом,
Ей чужды наши призрачные годы,
И перед ней мы смутно сознаем
Себя самих — лишь грезою природы.
Последняя строка бездонна по своей философской глубине! Воистину платоновский или неоплатонистский образ! Мы, живые люди, со всеми нашими страстями и страстишками, — всего лишь тени, сны, грезы Матери-природы. Природа во всем ее многообразии — «не бездушный лик», она одушевлена:
В ней есть душа, в ней есть свобода,
В ней есть любовь, в ней есть язык…
Такой подход вполне вписывается в общую линию развития русского космизма. Те же, кто не понимают этой простой истины, — «живут в сем мире, как впотьмах»:
Для них и солнцы, знать, не дышат,
И жизни нет в морских волнах.
Лучи к ним в душу не сходили,
Весна в груди их не цвела,
При них леса не говорили,
И ночь в звездах нема была!
В философской лирике Тютчева одушевленная природа во всей ее беспредельности и неисчерпаемых проявлениях наделяется воистину человеческими страстями. Человеческие черты проступают и у ночной космической бездны, распахнутой перед каждым из нас:
И бездна нам обнажена
С своими страхами и мглами,
Как будто спирт зажженный.
Е. Долматовским
На землю глядя с высоты…
И если одну загадку загадали нам красные цветы — обычные в тропиках и почти не встречающиеся в Европе, то вторую загадку такого же порядка задала сирень.
Почему она облюбовала суровые северные страны — Швецию и Норвегию? Почему нигде так обильно и роскошно не цветет она, как там?
Удивительное распределение сирени на земле с давних пор привлекало внимание людей. Не найдя научно обоснованного ответа, они создали легенду, по которой все началось с того, что солнце однажды слишком уж заспалось. Тогда богиня весны, желая поскорее увидеть на травах и кустарниках цветы и птичьи гнезда на ветках деревьев, отправилась будить солнце, погруженное в сладкую дремоту.
— Вставай, — сказала она светилу. — Уже апрель наступил. Разве ты не слышишь, какой нетерпеливый шум доносится с земли?
— Встаю, встаю, — забормотало солнце спросонок. — Сейчас встаю, позови радугу…
Богиня весны крикнула радугу, и они втроем спустились на землю. И тут весна принялась за работу. Она перемешала яркие солнечные лучи с разноцветными переливами радуги, начала брать их полными пригоршнями и кидать на землю — в борозды полей, на луга, в расщелины скал, на ветви кустарников и деревьев.
И так шли они по земле, рассыпая всюду яркие краски, которые тут же превращались в пышные ароматные цветы. Прошли они всю землю и достигли Скандинавии.
— Ну, теперь хватит, — сказало солнце и провело ладонью по лбу, — вся земля уже одета в цветы, остался один север, который и так обойдется…
Но богиня весны возразила:
— Это несправедливо. Ты только взгляни на чахлую растительность, на бледность красок. Ведь здесь зеленеющая былинка украшает землю больше, чем целый цветник в южных странах. Разве виновата эта земля, что расположена она на севере и твои лучи ее почти не достигают? Надо и северу дать цветы.
— А я растратила уже все свои краски, — сказала радуга, которой тоже не хотелось больше работать.
М-да, переговоры начались удачно.
Гость, внимательно оглядывая комнату, улыбнулся при виде эйнштейновского постера и покачал головой при виде книжных гор на моем столе.
— И я не могу пойти по воду, — сказал младший сын, — посмотри сама: мне ребята в драке всю рубашку изорвали. В дырявой рубашке я тоже могу простудиться и заболеть…
— Потерпите, детки, — сказала бедная женщина. — Вот я поправлюсь, рубашки вам позашиваю, новые шапки сделаю, меховые. А соседским ребятам уши надеру, чтобы вас не трогали. Только принесите мне воды. На речку близко. И так сбегать можно. Еще не холодно…
— А мы не знаем, где ведро… — сказали сыновья и убежали из дому.
Весь день бегали они на улице, пока есть не захотели. Первым проголодался старший. И потихоньку убежал от братьев, чтобы съесть все самому и с ними не поделиться. Забегает домой, а мать стоит посреди комнаты, горько плачет и одевается.
Надела она полушубок — а он серыми перышками покрылся.
Испугался старший сын. Стоит и пошевелиться боится. А мать его не видит. Взяла она железный наперсток — он птичьим клювом стал. Достала мать деревянную лопату, на которую хлеб в печь сажают. Стала лопата птичьим хвостом. Превратилась мать в птицу. Только вместо крыльев у нее были руки. Взмахнула она руками — они стали птичьими крыльями — и вылетела.
Выбежал следом за ней старший сын на улицу и закричал:
— Братцы! Братцы! Улетает наша мать! Стала наша мать птицей! Побежали мальчишки следом за матерью-птицей. Бегут и кричат:
— Мама! Мы тебе воды принесли! А мать сверху отвечает им:
