вызывать штиль или шторм, а их тела, как и у русалок, состоят из двух частей – одна принадлежит человеку, другая – рыбе. Хотя сирены в греческой мифологии были полуженщинами-полуптицами, они, подобно русалкам, чудесным пением заманивали людей к себе. Когда греческий герой Одиссей пытался миновать их, он залил уши своим морякам воском, а себя привязал к мачте, чтобы не поддаться искушению их пения.
Индийские речные нимфы Апсарас имели человеческий облик, но многое объединяло их с русалками. Они искусно играли на лютне, обладали способностью русалок к пророчествам и, конечно, были необычайно красивы и соблазнительны. Непостоянные и ищущие все новых побед, они никогда не мстили мужчинам и стремились приносить радость.
С установлением христианству в легендах о русалках появилась новая тема: они описывались как существа, страстно желающие получить человеческую душу. Христиане считали, что русалка может обрести душу, только пообещав оставить море и мечты вернуться в него обратно и поселиться на суше. Это приводило русалку к жестокому внутреннему конфликту, ибо для существа, являющегося человеком только наполовину, такая жизнь невозможна. Так русалки, первоначально воплощавшие самые простые потребности и желания, становятся обладательницами своего внутреннего мира и собственных терзаний. Известна трогательная и печальная история, датированная VI веком, о русалке, каждый день навещавшей монаха из святого братства Ионы на маленьком островке у берегов Шотландии. Она молила о даровании ей души, и монах молился вместе с ней, чтобы придать ей сил оставить море. И хотя русалка страстно полюбила монаха и очень хотела иметь душу, была не в силах покинуть море. И в конце концов, горько плача, она покинула остров навсегда. Согласно преданию пролитые ею слезы превратились в гальку, и до сих пор серо-зеленые камешки на побережье острова называют «слезами русалки».
Театр Питера Брука
К началу XXI века в одной лишь Женеве было свыше 130 частных банков, по одному на каждый квартал города. Частные банковские услуги составляли одну шестую всей экономики Швейцарии, и швейцарские политики регулярно мигрировали от исполнения государственных обязанностей к руководству банками, трастовыми компаниями и юридическими фирмами, гарантируя этому порядку определенный статус-кво. Мошенники со всего мира извлекали немалую пользу от сомнительных банковских практик, принятых в Швейцарии. Сумма спрятанных в стране активов составляла уже не миллиарды, а триллионы долларов.
Богатые и знаменитые, плохие и злые, агенты спецслужб и мафиози использовали свои номерные счета, чтобы спрятать деньги от жен, мужей и партнеров по бизнесу, исказить данные о прибыльности компаний, спонсировать небольшие войны и финансировать наркокартели. Кинозвездам льстила связанная с этим процессом интрига, а любовницам миллиардеров нравилось прятать черные швейцарские карты Black American Express в свои сумочки от Луи Вюиттон. Никто не обращал внимания на то, что владельцы номерных счетов на самом деле платили фиксированную сумму за право ими пользоваться и никогда не получали ни копейки процентов на свои вклады. Счет был самостоятельной ценностью, надежно спрятанной под стальным швейцарским матрасом.
А самое интересное состояло в том, что деньги, о которых никто не знал, не облагались налогами. Для зажиточных американцев, не склонных к излишней честности, это было настоящим подарком с небес. Американский рынок был богат на потенциальных клиентов, и швейцарские банки начали собирать команды менеджеров, которые путешествовали в Штаты, посещали шикарные мероприятия и вечеринки, где их потенциальные клиенты купались в деньгах, и приносили обратно в клювах жирные кусочки.
Таков мой краткий урок истории секретов швейцарского банковского дела к тому моменту, как в дело вступил я. Изучив всю историю от самого начала до нынешних времен, я понял, что швейцарцы действовали очень тонко — вместо лишних слов они кивали и улыбались. Заботило ли меня то, что деньги, которыми я управлял, были получены в результате сомнительной деятельности или спрятаны от правительства какой-то страны, жадного до налогов? Ничуть. Кто-то, находившийся намного выше меня в пищевой цепочке, решил, что это совершенно законно. Я не собирался надевать на себя терновый венец и каяться.
У тех же папуасов заниматься свиньями – непрестижно, поэтому это делают женщины, хотя владеть свиньями может только мужчина. Но так как одна женщина может справиться с ограниченным числом свиней, число жён оказывается напрямую связано с числом свиней, которых папуас может себе позволить (Шнирельман, с. 154).
