Чтобы доказать, что это ложь, существует старая латинская копия, в которой говорится о парламенте в период правления короля Этельреда; который говорит нам, что в нем были Universi Anglorum optimates Ethelredi regis edicto: & convocata plebis multitudine collectæ regis edicto : приказ о вызове для всех лордов и для выбора общин: полный и ясный парламент. Мой автор говорит: «Доказательств парламентов во времена Канута так много, и они настолько полны, что они полностью утомляют нас». Его замечательное письмо из Рима, записанное монахом Мальмсберийским, гласит: «Архиепископам, епископам и т. Д.». Primatibus & toti genti Anglorum, tam nobilibus, quam plebeis . Ховеден также полон этим; Cujus (Edmundi) post mortem, rex Canutus omnes episcopos, duces, nec non & Principes, cunctosque optimatesgentis Angliæ, Lundoniæ congregari jussit . Ясный вызов парламента. И само название парламента встречается (говорит мой автор) [1] в его время, в старинной книге Эдмунда-Бери. Rex Canutus, anno regni 5. cunctos regni sui prælatos, processresque, ac magnates, ad suum convocans par Parliamentum . И что это был полный парламент, как мы можем судить по лицам, которых мы находим там, из устава этого монастыря; подтвердил на Hardicanute, но предоставленные Кнуд, в Ем Publico parliamento, præsistentibus personaliter в eodem Узнает episcopis, episcopis, suffraganeis, ducibus, comitibus, abbatibus, диплом Ква plurimis gregariis militibus (рыцари графств это кажется) и диплом Populi multitudine copiosa ( также другие области общего пользования) omnibus tum eodem par Parliamento personaliter existentibus . Эдуард Исповедник передает вопрос о ремонте Вестминстера парламенту: наконец, cum totius regni selectione (это его собственные слова) [2], он устанавливает обветшалый собор.
Но те, кто хотел бы больше знать об обычаях и конституции этой нации, пусть обратятся к тем большим томам, которые так часто печатаются на эту тему; особенно прекрасную пьесу «Права королевства». Этого может быть достаточно, чтобы доказать, что население было созвано в парламент задолго до Генриха Первого.
Я полагаю, что никто не будет оскорблен этой следующей беседой, кроме тех, кто является врагом общественного благосостояния: пусть обижаются все же такие: я публикую этот последующий трактат не ради них ; но ради вас они были благородными патриотами, соратниками; и страждущие за свободы и свободы вашей страны, чтобы потомки в будущем могли иметь что сказать и показать (если Бог позволит) последующим тиранам, за что их отцы пожертвовали своими жизнями и всем, что им было дорого: Это было не для того, чтобы разрушить магистратуру, а для того, чтобы регулировать ее; не для того, чтобы посрамить приличия, но чтобы расширить его: чтобы князь, так же как и народ, управлялись законом; что правосудие может распространяться беспристрастно без уважения к людям; что Англия может стать тихим жилищем для льва и ягненка, чтобы они вместе ложились и кормились; и чтобы никто не напугал людей : за это они сражались и умирали; и это не как частные лица
ни то, ни другое, но публичным приказом и поведением верховной власти нации, а именно. народные представители в парламенте: и ничто не удовлетворит всю кровь и сокровища, которые были пролиты и потрачены, сделает Англию славным государством и заткнет уста всех сторонников выгоды, но должное и упорядоченное наследование верховной власти в руки народных представителей.
[1 MN] Хауэл говорит, что Вильгельм Завоеватель первым принес слово парламент.
[2 MN] Мистер Хауэл попросил бы его высочество устроить заседание для ремонта Пола без согласия парламента.
AN
ВСТУПЛЕНИЕ
К
ПОСЛЕ ДИСКУРСА .
КОГДА сенаторы Рима в своих публичных декретах и речах начали подчиняться людям и ухаживать за ними, называя их «владыками мира», насколько легко было тогда Гракху убедить их подчинить сенат? Точно так же, когда Афины лишились царей, власть не сразу была объявлена в руках народа, но они немедленно взяли ее и закрепили в своих руках по совету Солона, прекрасного законодателя: ибо Как говорит Цицерон, в каждом человеке есть естественное стремление к власти и суверенитету , так что если у кого-то есть хоть раз возможность воспользоваться, то они редко ею пренебрегают; и если им говорят, что это их должное, они рискуют жизнью и всем ради ее достижения.
Если люди однажды задумали, что они должны быть свободными, эта концепция немедленно претворяется в жизнь; и они освобождаются. Их первая забота - следить за тем, чтобы их законы, их права, их заместители, их офицеры и все их иждивенцы находились в состоянии свободы. Это становится как зеница ока; малейшее зерно, атом или прикосновение огорчит его: это обрученная дева; они очень завидуют этому