Кованая ограда хоть и накренилась, но все еще защищала заросший сад. Упасть ему не давали стебли черной белены, которая размножилась, как сорняк, и через пару недель должна была зацвести. Пара-тройка плиток черепицы отвалились, и в верхние комнаты наверняка заливал дождь. Ничего такого, что не исправило бы простенькое заклятие. А если подумать, то старый дом и без того держался в основном на живущей в нем вековой магии. Травы в горшках на ступеньках перед входной дверью высохли, а по одному из окон первого этажа пробежала трещина. В любом другом заброшенном здании уже давно завелись бы какие-нибудь существа. Но не в доме ведьм. Эме и Маэль перед отъездом наложили на него целую кучу охранных барьеров. Туда даже муравей не заполз бы. Смеясь, Маэль и Эш вышли из сада.
– Все в порядке! – завопила Маэль так громко, что ее услышал бы каждый демон в радиусе нескольких километров. Эме вздрогнула. За минувшие два года лес ближе подступил к нашему саду. Она стояла на противоположной стороне улицы и подозрительно косилась на темные исполинские деревья. Трудно ее за это винить. Ведь кто знает, что пряталось за их стволами? Я улыбнулась радостно и при этом печально. Изменилось так много всего и в то же время практически ничего. Лес будет здесь всегда, с нами или без нас. Сделав глубокий вдох, я распахнула дверь машины и вышла.
Вдоль забора прошмыгнул черный кот и, наклонив голову, наблюдал за моими сестрами и мной. Тихо фыркнул в знак приветствия. Эме вернулась и присела перед ним на корточки. По-видимому, это один тех котов, которых она вечно где-то подбирала и выхаживала. Через левый глаз животного протянулся широкий шрам. Лучше мне не знать, где он его получил.
– Мило, ты хорошо сторожил дом? – Эме протянула ладонь, и он, замурлыкав, ткнулся в нее головой. Нет такого четвероного создания из плоти и крови, которое не приручила бы наша старшая сестра. Очень скоро кошачья шерсть обнаружится на кошмарном бежевом свитере, который она надела под плащ. Одна из тех вещей, которые она связала за долгие месяцы, сидя у моей постели и присматривая за мной. Она носила их как трофеи. Как будто каждая ниточка и каждая петелька забирали у меня каплю болезни, что, кстати, было не исключено.