Биография Толстого, конечно, описана-переописана за последнее столетие, и надо обладать определенной смелостью, чтобы сейчас взяться за написание целой серии книг о нем. Басинский рискнул, и, как мне кажется, вполне удачно. Каждая его книга читается не как литературоведческое исследование, а как документальный роман.
В этой ("Святой против Льва"") - история противостояния писателя и самого известного (уместно ли тут слово - "популярного"?) в конце 19 - начале 20 века священника - будущего святого Иоанна Кронштадтского.
Война весьма странная, так как односторонняя. С Толстым, точнее с его учением о (против Церкви) Иоанн борется весьма активно, издавая брошюру за брошюрой, понося Толстого последними словами ("злонамеренный лжец", "свинья", "нужно бы повесить камень на шею и опустить с ним в глубину морскую"), Толстой в ответ не удосуживается даже ответить. Во-первых, не напечатали бы. Ни один его религиозный труд не прошел российскую цензуру. Все было издано благодаря Черткову в Лондоне. А, во-вторых, может быть, и не считал нужным связываться. "Добрый старичок" - только так (почти единожды) отзывается Толстой о священнике.
В общем-то, поискам мотивов этой "битвы титанов" книга Басинского и посвящена. Он сравнивает воспитание и религиозное поведение одного и другого, как на обоих влияла семья, обстановка, окружение. При всей разнице характеров и судеб два самых известных человека того времени очень и очень похожи. Оба женаты, но один многодетен, другой - в девственном браке (живет с женой как с сестрой). Оба - за Бога, но один - против Церкви, а другой - яростный борец с любой ересью. Вокруг обоих, наконец, складывается своя секта - толстовцы и иоанниты.
Басинский еще раз напоминает, что Толстой не был предан анафеме и не был отлучен от Церкви. В Определении Святейшего Синода 1901 года констатируется лишь факт "отпадения" писателя от Церкви, но фактически это и было отлучением. Именно так это определение современники и восприняли.
И еще.
По всем пунктам, приведенным Святейшим Синодом, сейчас писателя явно ждала бы статья об оскорблении чувств верующих. Ни одно церковное таинство Толстой не то что бы не признавал, а многократно высмеивал. Христос для него был просто человеком, а все чудеса писатель, составляя свой евангельский свод, просто удалил за ненадобностью. Бог для него заключался в другом.