А на другой день в рецензиях толковали о шедевре, о новом Шекспире, о дуновении гения, пронесшемся по зрительному залу.

А на другой день в рецензиях толковали о шедевре, о новом Шекспире, о дуновении гения, пронесшемся по зрительному залу.
   — Талантами ваше искусство не обижено, — говорил Кристоф Сильвену Кону, — но ему не хватает характеров. Вам бы большого критика, какого-нибудь Лессинга, какого-нибудь…
   — Буало? — насмешливо подсказал Сильвен Кон.
   — Да, пожалуй. Один Бауло вам нужнее, чем десять талантливых художников.
   — Если бы у нас был Буало, — отвечал Сильвен Кон, — его не стали бы слушать.
   — Если бы его не стали слушать, это значило бы, что он не Буало, — возразил Кристоф. — Да что Буало! Если бы даже я, грешный, сумел когда-нибудь сказать вам в лицо всю правду, без прикрас, вам пришлось бы все выслушать и проглотить волей-неволей.
   — Бедняга! — хихикнул Сильвен Кон.
   У него был такой самоуверенный вид, и, казалось, он так был доволен всеобщей дряблостью, что Кристоф, глядя на своего собеседника, вдруг почувствовал: человек этот в сто раз более чужой во Франции, чем он, иностранец.
   — Нет, не может этого быть, — снова сказал Кристоф, как в тот вечер, когда с отвращением выходил из театра на бульварах. — Есть и другое.

Страница 123 из 159

— А что вам еще нужно? — спросил Кон.
   Кристоф упрямо повторил:
   — Францию.
   — Франция — это мы, — прыснув, отвечал Сильвен Кон.
   Кристоф пристально посмотрел на него, потом тряхнул головой и повторил:
   — Есть и другое.
   — Ну что ж, ищите, милый, — сказал Сильвен Кон и захохотал во все горло.


   Искать Кристофу пришлось долго. Они основательно запрятали это другое.