Альвариш был хорошо осведомлен, не зря он сказал, что все может открыться, когда будет слишком поздно для спасения чес
Но экспедиция вышла в плавание. Магеллан не отступит, не такой это человек. Судьба бросила к его ногам железную перчатку, и он поднял ее, принял вызов!
Ошибка Мартина Бехайма
Благородный патриций из Виченцы, рыцарь Родосского ордена Антонио Пигафетта, — никогда не был моряком. Но в своих романтических мечтаниях он представлял себе море и дальние страны, и ему очень хотелось взглянуть на все это своими собственными глазами, испытать настоящие морские приключения. И случай, эта своенравная особа, словно подслушал его желания и, решив сделать Пигафетте нечто приятное, шепнул ему, что в Севилье снаряжается большая экспедиция. Она обещает и приключения, и неожиданные повороты судьбы, а что касается моря и дальних стран, то этого будет в избытке. Пусть Пигафетта на этот счет не беспокоится! Как раз то, о чем только он может мечтать.
И Пигафетта спешит покинуть старинный палаццо своих предков и меняет спокойную жизнь в тихом городке на плавание, полное приключений и кровавых событий.
Магеллан зачислил Пигафетту на свой флагманский корабль запасным; у него не было определенной должности, но на безделье жаловаться не приходилось, работы всем хватало, а главное — Пигафетта изо дня в день вел записки, и благодаря его добросовестности, честности и беспристрастности мы знаем истину о плавании Магеллана к Островам Пряностей. Благородный рыцарь Пигафетта стал одним из важнейших действующих лиц в трагедии этого плавания, о чем он, разумеется, и не помышлял, когда взошел на борт «Тринидада».
Быть может, он был единственным в экспедиции, кто не мечтал о золоте. Только любознательность, только чудесное стремление к знанию, к романтике заставило его пуститься в дальние страны. И мы должны быть признательны ему за это.
Он записывал в свой дневник решительно все, он рассказывал о повседневной жизни на корабле, о световых сигналах, придуманных Магелланом для того, чтобы корабли не теряли друг друга и знали, что каждому из них надлежит делать в случае неспокойной погоды, и о многом, многом другом.
Магеллан с первого же дня плавания установил железный порядок на кораблях своей флотилии, и каждый обязан был ему подчиняться. Впереди всегда шел флагман, остальные в определенном порядке следовали за ним. Когда кончалась дневная вахта, корабли должны были приближаться к «Тринидаду» и сообщать о событиях дня, начиная всегда свой рапорт одной и той же фразой, от которой кровь закипала в жилах заносчивых испанских грандов: «Да хранит господь вас, сеньор адмирал, и кормчих, и всю достопочтенную компанию».
Вскоре, после того как корабли покинули Канарские острова, среди испанских капитанов послышался ропот. Почему адмирал изменил курс? Ведь сказано было, что от Канарских островов флотилия поплывет прямо на запад. А вместо этого они идут к югу, и невозможно понять почему. Сеньору адмиралу следовало бы поставить об этом в известность капитанов других кораблей: благодарение богу, они не какие-нибудь юнги, с которыми можно не считаться!
И Хуан де Картахена позволил себе осведомиться об этом у адмирала. Однако Магеллан ответил коротко и непреклонно: следуйте за флагманом и не рассуждайте!
Ну, это уж слишком! Хуан де Картахена не намерен спускать адмиралу дерзости, и он отвечает на них дерзостью: он, пренебрегая приказом, не рапортует вечером сам, а поручает это своим подчиненным.
