Берген увидел, как «Меч тени» помчался к небольшой возвышенности

Берген увидел, как «Меч тени» помчался к небольшой возвышенности и занял позицию для стрельбы. К тому времени орочья артиллерия открыла огонь по приближавшимся кадианским пехотинцам. Гвардейцев разрывало на части, и куски их тел сыпались на землю кровавым дождем. При каждом выстреле погибали десятки солдат. Орочья пехота, воспользовавшись заградительными залпами артиллерии, кровожадно бросилась в атаку, надеясь навязать противнику неминуемый рукопашный бой. Танки Виннеманна по-прежнему сражались с технически слабыми, но многочисленными машинами зеленокожих. Дымящиеся обломки устилали землю, давая прикрытие для небольших групп людей, обезумевших от грохота взрывов. Подстроив магнокуляры, Берген увидел одну из таких групп. Солдаты сбились вместе, как напуганное стадо. Глаза закрыты, ладони прижаты к ушам. Обзору мешали огонь и дым. Но генерал-майор понял, что это были необстрелянные новички. «Свежее мясо». Куда, черт возьми, подевался их сержант?

Если бы полковой комиссар заметил прятавшихся бойцов, застывших на месте от страха и паники, они никогда не смогли бы стать «старым мясом». Наказания за трусость были безжалостными и скорыми. Никаких оправданий не принималось. Бергену не нравились подобные расправы, но главное правило Гвардии гласило: «Умри с честью, выполняя долг, или умри без чести, убегая с поля боя». Он почувствовал жалость к этим солдатам. Нелегко было сохранять контроль над собой, когда мир вокруг тебя превращался в ад. Он вызвал по воксу полковника Грейвса:

— Это командир дивизии. Похоже, твои новички потеряли офицера и сержанта. Взгляни на горящие танки справа от тебя. Направление на десять часов. Грейвс, нужно вытащить парней оттуда. Верни их в бой. Если орки подойдут к ним первыми, мальчишек вырежут в одно мгновение.

Ответ полковника был кратким и утвердительным. Через несколько секунд генерал-майор увидел отряд гвардейцев, направлявшийся к новобранцам. Затем внимание Бергена привлек вибрирующий вой, раздавшийся справа. Он узнал этот звук, поскольку слышал его прежде — к сожалению, в очень редких случаях. Высокотональный вой вызвал в его теле дрожь, которая пробежала по позвоночнику. Он навел магнокуляры на «Меч тени» Виннеманна и увидел белое сияние, вырвавшееся из жерла огромной пушки. Зная, что случится дальше, он перевел взгляд на вражескую артиллерию у ворот аванпоста. Мускулистые зеленокожие подносили к самоходным установкам большие бочкообразные снаряды. Они вставляли их в казенные части огромных пушек, намереваясь уничтожить передовую линию кадианской пехоты.

Раздался громкий треск, похожий на близкий разряд грома. Генерал-майор ощутил отзвук выстрела в своих костях и в животе. Пространство у главных ворот крепости было залито ослепительно-белым светом. Берген мельком увидел, что траектория выстрела пересекла по диагонали ряд орочьих машин. Затем ему пришлось закрыть глаза. Он больше не мог смотреть на белое сияние.

Сияющий отпечаток смертоносного луча остался на внутренней стороне его век. Открыв глаза, он понял, что значительная часть вражеской артиллерии перестала существовать. Вместо грозных орудий на земле пузырились лужи жидкого металла. Уцелевшие пушки тоже не представляли собой угрозы. Их боевые расчеты сгорели в серебристо-белом пекле. Луч «Вулкана» не пощадил их жизни.

Когда кадианская пехота увидела, что произошло, над полем битвы зазвучали крики радости. Гвардейцы, воодушевленные невероятной демонстрацией силы, пошли в атаку. В воздухе витало предчувствие победы. Этого момента ожидает каждый командир. Берген знал, что они сломили сопротивление противника. Он связался по воксу с полковником Виннеманном:

— Командир дивизии вызывает броню. Прекрасный выстрел, Кочаткис. Великолепный выстрел. Он напугал зеленокожих до смерти. Теперь мы покажем этим грязным дикарям.