на другой день ровно в девять часов стена вновь раздвинулась, и в комнату упругой, спортивной походкой вошел Великий Магистр. Высокий, строгий, с седыми висками, с орлиным взором, во фраке. Монокль в его глазу сиял, как бриллиант, и с каждым шагом по его левой ноге била волшебная шпага.
Впрочем, что-то появилось в облике Казимира. С левого плеча у него свисало нечто белое, непонятное, вроде аксельбанта. Это нечто источало запах. Запах был не то чтобы слишком отвратительным, нет, но и ничего ласкающего обоняние в нем также не ощущалось.
— Кракелюры?!! — зарычал Казимир. — Кто такие кракелюры?!! Это — кракелюры!!!
Когда он успокоился, Петя узнал от него следующее. Население планеты Занге-Зонге-Зунге-Зунд было, в общем, миролюбивым. На 99 % — гуманисты. Половина оставшегося процента — философы. А полпоследнего процента — кракелюры. То есть жители герцогства Кракелюр. Сплошь — бандиты и агрессоры. И дубье-дубьем. Интеллекта — ноль. Духовная жизнь на точке замерзания. Ученые планеты установили, что перевоспитать кракелюров можно только одним способом — забросать герцогство солеными огурцами. Оказывается, соленые огурцы обладают, одним загадочным свойством: стоит даже самому буйному кракелюру не то чтобы съесть, а только взглянуть на соленый огурец, как сразу теряется вся его агрессия. Вместо того, чтобы пакостить прогрессивному человечеству, у них возникает желание выращивать хризантемы и играть на мандолине. Вот почему кракелюры не любят соленых огурцов. Они объявили войну соленым огурцам. Единственное место для соленых огурцов — это трансформаторные будки. Все нормальные люди рисуют на них череп с костями, а кракелюры — с соленым огурцом. На этом месте Петя перебил Великого Магистра.
— А как можно его нарисовать? — недоверчиво спросил он.
— Да очень просто! Рисуешь огурец, а внутри пишешь: «соленый». Или «натрий хлор». Если образования хватит.
— Так вот, сегодня клипер «Котангенс» под командованием Великого Магистра и Пети Бочкина должен был отправиться на операцию. Нужно было подойти к берегам герцогства и подвергнуть его столицу бомбардировке солеными огурцами. Из всех орудий. Но кракелюры, хитрые бестии, что-то пронюхали. Они заминировали всю прибрежную акваторию. Сегодня, когда клипер шел сюда, в бухту, чтобы забрать на борт Петю («адмирала Бочкина», тут же поправил Казимир), пришлось пробираться по сплошным минным полям… Мины кракелюров представляют из себя дубовые кадушки, начиненные квашеной капустой. Кстати, это еще раз подтверждает собственное убожество кракелюров. Прочная логика! Они, мол, нас — огурцами, а мы их — капустой! Не выйдет, господа! Капусту мы любим, хотя квашеную, по правде сказать, не очень. Но никакого вреда она нам не приносит, неприятно только. Рванет такая мина под днищем, обляпает весь корабль с носа до кормы. Б-р-р… Противно!
— А-а, так это — капуста на вас? — догадался Петя.
— Где?
— А вон — на плече.
Казимир содрогнулся от омерзения.
Двумя пальцами, как гадюку, он снял с плеча капустное волокно и выбросил его из комнаты далеко на морской берег.
— Адмирал, — сказал он, вытирая пальцы белоснежным платком, — мы должны покарать кракелюров. Команду сжигает ярость.
— А что я должен делать? — поинтересовался Петя.
Казимир зачем-то полез к Пете за шиворот и достал оттуда эскимо на палочке.
— Ангина прошла? — спросил он.
— Прошла.
— Тогда это тебе.
Потом он снова полез к Пете за шиворот и извлек оттуда вазу с букетом благоухающих роз.
— Это — твоей маме, — сказал Казимир и поставил вазу на телевизор. Затем он вытащил у Пети из-за шиворота огромную книгу под названием «Краткий философский словарь».
— Ну, это — моей жене, — сказал Казимир и пояснил: — Она у меня профессор.
Он в четвертый раз полез к Пете за шиворот, приговаривая: «Где же она? Где?»
— Что вы там ищете, Казимир, — возмутился Петя. — У меня там ничего нет!
