В провинции никого не пугает далёкий барабанный бой

В провинции никого не пугает далёкий барабанный бой , когда красные перешли в наступление на Сызрань, Казань и Симбирск и взяли Елабугу, но они не понимают, почему в это время так звучно бьют барабаны по сердцу — ведь и в такой дли отних нет никакой пользы, кроме вредной и не прибавляющей сил. Может быть, д позвонить в Москву и сказать, чтобы перестали барабанить, а ещё лучше — не стали бы восе. Нет, никаких барабанов. Только часы. Да, в Москве было несколько таких; давно. Тогда часы тоже били. И больше не нужно. Может быть, надо позвонить в милицию и сказаь, чтоы перестали звонить? Нет, это никак не повлияет на ход событий. Вот только печёнкой чувствую, что они скоро возобновят свои атаки. Нет, в милицию звонить нельзя — тогда не прекратятся… Рама стал думать о телеведущей Петиной, но сейчас же вспомнил, что Петина не слышит никаких его мыслей и вообще не знает, что он думает о ней и о себе. Рама поднялся с лавочки и пшёл по Неглинной. Москвичи давно привыкли к этому неторопливому осеннему маршруту и не обращали внимания. Вскоре дорожка привела Рама к станции метро. «Так и сделаю, как только позвоню в Москву», подумал Рама. Он подошёл к контролёру, проверил билеты, сунул в сумку деньги и вошёл в вагон. Пройдя несколько остановок, он вышел на Красной площади. Побрёл было к Красной площади, но потом вспомнил, что на Красной площади сегодня ничего не происходит, и решил подняться на башню. До Красной площади было рукой подать — трамвай поворачивал за ГУМом. Рама всё думал о телевизионной передаче и никак не мог понять, как можно научиться читать мысли сразу в трёх измерениях. Это, конечно, было величайшим открытием за всю историю человечества, но Рама давно убедился, что величайшие открытия делают только в искусстве