Психиатрическая больница заведение закрытое, оттуда, по заявлению об отказе от госпитализации не выпускают. По личному опыту знаю, для того что бы убедить врача, что ты здоров, говорить “выпустите меня отсюда, я нормальная” не достаточно.
Друзья, приветствую!
Предыдущий пост вызвал неоднозначную реакцию. Кажется, перед тем как писать дальше, некоторые моменты стоит прояснить. Я попробую сделать это максимально бережно, поскольку тема непростая, и если люди статью читают до конца, и более того, оставляют под ней комментарии (с поддержкой или критикой значения не имеет), значит каким-то боком имели “радость” с проблемой соприкасаться.
Касательно способов госпитализации, медикаментов и прочих вещей, которые как оказалось, не соответствуют опыту, а следовательно и ожиданиям читателей-экспертов по Питерским дуркам. Друзья, представьте себе, к примеру, Елизаветинскую, или Мариинскую, или Александровскую больницу, те больницы, которые вечно дежурные и куда по скорой везут бомжей, бабушек с сердечными приступами, женщин с угрозой выкидыша на раннем сроке, пьяных мужиков с ножевыми, бизнесменов после ДТП, и просто людей из дома, у которых подозрение на аппендицит. В эту же больницу периодически отправляют на плановую госпитализацию сердечников, людей со спайками в кишечнике, хроническими мигренями и острым геморроем. Врачи, в приемном покое, проводят предварительное обследование пациентов, и после этого обследования решают, на какое отделение положить больного. Согласитесь, будет странно отправить мужика с геморроем в гинекологию, а человеку с язвой желудка провести операцию по удалению аппендикса.
Так и в психиатрической больнице (крупной), ну не отправят вас с депрессией или неврозом (если вы не пытаетесь вскрыться на глазах у врача и не кидаетесь на людей, в отделение к галлюцинирующим агрессивным больным на принудиловке или в наркологию. По крайней мере так было 4 года назад. Я не ставлю под сомнение опыт людей, которые пишут, что за стенами дурки творится ад, я больше чем уверена, что в таком огромном лечебном учреждении, на каждом отделении свои правила и способы медикаментозного лечения, это как США, в каждом штате часть законов отличается от законов соседнего штата. Но это все совершенно не значит, что если в вашем опыте присутствовал галоперидол, вас как сопровождающего не пустили в холл приемного покоя или при госпитализации не раздели целиком, то и у остальных все происходит по такому же сценарию.
Психушка. День первый
Просыпаюсь я с утра, озираюсь по сторонам. Соседки потихоньку встают, одеваются в одинаковые коричневые фланелевые халаты с жирафами (это важно!). Я тоже встаю, но халата у меня нет. Выстраивается очередь в умывалку. Народ в нее заходит, но выходят не все. Наконец очередь дошла до меня, захожу. Помещение метров 8, напротив входа окно с решеткой, справа от входа железный сортир, слева железный умывальник. Часть женщин стоит курит, остальные ждут пока им оставят покурить.
Начинаю умываться, никогда не забуду это смешанные мысли, я одновременно ругала себя, за то, что поехала в дурку, соображала где раздобыть сигареты и пыталась понять как теперь отсюда выйти.
Иду в палату, сажусь на кровать. Еще раз осматриваюсь, вижу, что рядом с входом в палату стоит стол, на нем советский алюминиевый чайник и пластиковые одноразовые стаканы. Рядом кожаный диван. Окна пластиковые, без ручек, решетки со стороны улицы. В палату заходит медсестра и садится на диван. Зовут завтракать. Иду вместе со всеми в столовку, она напротив сортира. После завтрака возвращаюсь в палату, вокруг начинается какая-то суета. Время выдачи лекарств. Женщины выстраиваются в очередь, напротив окошка называют фамилию, медсестра выдает назначенные таблетки и одноразовый стаканчик воды, женщина выпивает лекарство, открывает рот, медсестра проверяет проглотила ли пациентка таблетки, все, дальше следующий (уколы делают в палатах). Мне таблетки еще не назначили, по этому я просто так постояла немного в очереди и вернулась в палату.
Я на тот момент все еще не до конца оценила ситуацию и на все вопросы от соседок в очереди отвечала односложно, да, нет, не знаю, Света.
И тут раздался голос ангела “девочки сигареты, и девочки устремились.
Одна из медсестер уже стояла с картонной коробкой, в которой было много разных пачек, все были подписаны. Медсестра называла фамилию, и женщина брала сигарету, некоторые брали две. Наконец очередь дошла до меня, медсестра спросила, ты новенькая, я говорю да, достаю из пачки 2 сигареты. Медсестра сообщает, что брать можно только одну, я говорю хорошо и начинаю запихивать вторую обратно, медсестра говорит, ладно, бери 2, я говорю спасибо.
Захожу в туалет, зажигалки у меня нет, зажигалку дают только вначале, потом забирают и все прикуривают друг от друга. В сортире гул от голосов и куча народу во фланелевых халатах в основном халаты с синим огуречным рисунком, но оттенки разные, в коричневых халатах с жирафами всего пара человек. Попросила у кого-то прикурить. Я еще толком затянуться не успела, как ко мне уже подошли несколько человек с просьбой оставить. Пока я соображала что ответить, кто-то сбоку начал кричать, не оставляй им, они уже курили, а я не курила. Я знатно подофигев скурила чуть больше половины, в итоге сигарету у меня практически вырвали и я позорно эвакуировалась в палату.
В палату зашла санитарка и принесла мне коричневый халат с жирафом.
Примерив новый образ, я спросила у присутствующих. “А как мне к врачу попасть”, медсестра, которая все еще сидела на диване, сообщила, что после 10 утра будет обход. Я стала ждать.
Врачей на отделении было двое, зав. отделением (она находилась в отпуске) и молодая психиатр, которая меня принимала. Она и проводила обход. Когда очередь дошла до меня, я спросила, а когда меня выпустят, на что получила ответ, что курс лечения длится минимум 21 день (максимум 3 месяца, об этом я узнала позже). К такому повороту событий я была не готова. Спрашиваю, а как мне выйти раньше, что-то мне тут не нравится. Получаю ответ никак.
И тут Остапа понесло.
Если вы оказались в дурке, никогда так не делайте, я думаю, меня спасло только то, что врач с которой я разговаривала, общалась со мной накануне и более менее представляла что у меня в башке творится.
Я заявила, что я нормальная (классика), я не хочу лежать в психушке, выпустите меня. Врач говорит, а я не могу, у меня есть регламент. Я отвечаю, ну позвоните моей маме (картина маслом, 34 летняя тетка просит позвать маму), она приедет и заберет меня отсюда под расписку. Получаю ответ, что так нельзя, поскольку я совершеннолетняя и мать не является моим опекуном. Я говорю, раз я совершеннолетняя и дееспособная, вы не можете меня тут держать, получаю ответ, что врач не знает дееспособна я или нет. Короче наш диалог свелся к тому, что есть выездные судебные комиссии (или что-то подобное), которые принимают решение насколько пациент дееспособен и можно ли его выпустить. Говорю, что мне нужна такая комиссия, получаю ответ, что давай мы с тобой после обхода все в кабинете обсудим и решим как быть дальше. Говорю хорошо, но дайте позвонить маме хотя бы.
Кстати в дурках не так просто получить разрешение на звонок, обычно он согласовывается заранее и далеко не всегда согласование проходит успешно. Можно месяцами лежать в психушке без связи с родственниками (по крайней мере на том отделении где лежала я, звонили в определенные дни).
В итоге позвонить мне дали под присмотром медсестры, я попросила маму на следующий день приехать (был как раз день посещений), поговорить с врачом и привезти блок сигарет.
Где-то ближе к обеду я попала к врачу на аудиенцию. Мы еще раз обсудили происходящее в моей голове, В конечном итоге мне было предложено решение полежать до следующей среды (еще 7 дней), посмотреть как работают АД и общее состояние. Я с радостью приняла предложение.
Двери без ручек и окна без ручек, но с решетками.
На отделении было кажется 7 палат (но я точно не помню), Длинный, широкий коридор, с одной стороны палаты, с другой стороны окна с решетками, в начале хоз блок (столовка, душ, сортир, хоз. комната и еще какие-то помещения), в конце комната отдыха (чаще всего она была закрыта) с кожаными диванчиками, креслами, пианино и огромным количеством цветов. Кабинеты врачей были в другом крыле, через лестничную клетку, там же хранились сигареты.
Самая большая палата под № 1, была, как выяснилось, карантинной. Все кто поступил на отделение должны были провести в ней минимум 3 дня, потом, если состояние не острое, переводили в обычную палату, на 4-5 мест. В одной из таких палат была библиотека (ну как библиотека, небольшой шкаф с книгами издания конца 80х, и кучей романов Донцовой, в мягких обложках).
Карантинная палата, по регламенту, находится под круглосуточным наблюдением медсестер (на самом деле медсестры в ней конечно сидели, но не круглосуточно). Больные, теоретически, не должны покидать палату без специального разрешения. У больных из палаты №1 особый халат, с жирафами. Когда тебя переводят в обычную палату, халат с жирафами забирают и выдают обычный с огуречным рисунком. Если ты лежишь в обычной палате, то у тебя есть бонус, можно ходить в обычной домашней одежде, а халат вообще не носить. Но если ты лежишь в палате №1, то халат можно снимать только на сон. Прогулки, групповые терапии, творческие кружки, доступны только пациентам обычных палат. Если ты лежишь в обычной палате и начинаешь плохо себя вести, то тебя переселят к жирафам и ты автоматически лишаешься любой развлекухи (прогулки, телек, и т.д.). Пока я лежала в палате №1, нас особо в передвижениях не ограничивали, можно было свободно бродить по отделению, брать книжки, общаться с пациентами. Позже, когда я уже валялась в обычной палате, в первой палате кто-то подрался и выпускать пациенток стали только по режиму (поесть, сходить в туалет, покурить 5 раз в день), нас к ним тоже через раз пускали.
Это пока все. В следующей статье расскажу о режиме и немного о пациентах. О пациентах вообще можно говорить бесконечно, потому что они удивительны и далеко не все из них невменяемы. Как ни странно это просто люди, своеобразные, специфические, но с обычными проблемами, семьями и трагедиями.
PS. Сейчас, спустя несколько лет, многие вещи которые происходили в больнице, кажутся мне комичными. Хотя на самом деле, первые пару дней, морально были очень тяжелыми. Мне даже казалось, что я сойду с ума окончательно. Ты из привычного ритма (пусть с ПА, психосоматикой, жуткой депрессией, навязчивыми мыслями, но без относительных ограничений), попадаешь в клетку, где ты, по умолчанию, перестаешь быть человеком для неограниченных рамками этой клетки людей. У тебя отнимают не просто право выбирать (это право у нас всех в той или иной степени ограничено нормами и правилами, я не про Путина), у тебя вообще все права отбирают, даже на пописать, вне графика у тебя права нет. И ты либо это принимаешь (смирение мать его) и со временем тебя выпустят либо не принимаешь и тогда тебя "вылечат". Но стоит отметить, подобная стрессотерапия заставляет на многие вещи посмотреть иначе.