Караван с лошадьми пришел к месту отдыха через час.За это время Сергей успел крепко связать полицейского, тщательно его обыскать

Караван с лошадьми пришел к месту отдыха через час. За это время Сергей успел крепко связать полицейского и тщательно его обыскать. Подскочивший к лежащему пленнику Гийом Маню от души пнул его ногой и вслух пожалел, что ему самому не довелось стукнуть проклятого китайца по башке.

— Дорогой Гийом, за что ты так взъелся на этого несчастного китаезу? Он ведь ничего плохого тебе лично не сделал!

— Не сделал? Как же не сделал! Это его дружки убили наших друзей и погубили "Кукарачу"! — вскричал Маню в сердцах. Сергей опешил. Только теперь Строганов понял, что Гийом до сих пор до конца не осознал, что попал в двадцать первый век, поэтому всех современных китайцев по-прежнему считает своими личными врагами.

— Юнга, остынь! Этот дядька даже не внук тех пиратов. Со времени гибели нашего корвета прошло более двухсот лет! Я думаю, это и не китаец вовсе, а скорее всего монгол, и у меня, как у русского человека, гораздо больше причин его не любить. Взять, к примеру, нашествие хана Батыя на Русь, их бесчинства в течение почти трех столетий на нашей древней земле!

Француз, видимо, в истории зарубежных государств был не силен, поэтому имя известного монгольского завоевателя, внука хана Чингиза ни о чем ему не говорило. Юнга тщательно проверил крепость узлов на путах и только затем набрал в котелок воды и вылил ее на голову несчастного. Мун начал медленно приходить в сознание: застонал, потом замычал и попытался открыть глаза.

Юнга опрокинул второй котелок с водой в приоткрытый рот распростертого на земле пленника, да так "удачно", что полицейский едва не захлебнулся. Китаец громко закашлялся, стал отплевываться и судорожно вдыхать воздух. Все еще толком ничего не соображая, полицейский дернулся всем телом, приоткрыл глаза и обвел присутствующих мутным взглядом. Наконец он пришел в себя и понял, что с ним случилось.

Глаза его налились кровью, и китаец злобно уставился на мнимых альпинистов, после чего получил от юнги болезненный удар в промежность.

— Эй, китаеза, гляди добрей и веселей, иначе я тебя сам "рассмешу"! — пообещал Строганов, а Гийом саданул ему ногой еще разок. Мун жестами попросил вынуть тряпку изо рта. А ведь, действительно, про кляп-то Сергей совсем забыл. Того и гляди, подавится и умрет раньше времени этот "язык"! Как только Сергей вынул тряпку, китаец тут же заговорил. — Вы кто такие? Диверсанты? Зачем вы меня ударили и связали? — стал сыпать вопросами китаец.

Русское произношение китайца значительно улучшилось. Значит, все-таки притворялся, хитрюга, скрывал хорошее знание языка, чтобы ослабить бдительность русских. Строганов ухмыльнулся и ответил:

— Это долгая история, нет времени объяснять: зачем и почему. Сейчас, наоборот, ты, дядя, мне все расскажешь: для чего за нами следят и в чем вы нас подозреваете? Гийом не выдержал и опять с размаху пнул полицейского ногой в живот. Китаец захрипел и вновь потерял сознание.

Строганов отвесил юнге подзатыльник, чтоб не занимался самоуправством и не лупил допрашиваемого почем зря и послал его опять за водой.

— Вы будете преданы суду военно-полевого трибунала! — первым делом пообещал китаец, как только очухался и смог внятно говорить.

— А вот это вряд ли, — усмехнулся Строганов.

— А ну, живо отвечай, далеко пограничная застава? И где тут патрулируют дозоры, на каких тропах? Указывай их маршруты! Китаец ехидно улыбнулся и, нисколько не испугавшись, повелительным тоном обратился к "туристам":

— А ну-ка живо развяжите меня! Тогда я попрошу палача вас перед казнью долго не мучить…