Представляешь, Васек, закавыка какая вышла. Наклейка по стаканчику.

На той неделе встречаю во дворе нашего участкового. Ну поболтали о том о сем, насчет футбола проехались. А потом он и заявляет: не по средствам, видишь ли, жжау. Представляешь? Я не отрицаю, кое-что имею: два холодильника, один домашний, другой для дами, гарнитуры: спальный — красного дерева, столовый — под орех. Телевизор, конечно, име ю цветном. Магнитофон «Телефункен», который в комиссионке достал... Ну и что? Ведь все барахлишко горбом нажито: Оттого, мажед- быть, и болезнь эта проклятая ко мне привязалась. Житья не стало. Все беды через нее, будь она неладна. Как ее? Язык вывихнешь, пока название произнесешь. Что-то нерусское... Стено... катздия, вот! Слышь, Васек, где же справедливость, я спрашиваю? Где? Бального человека оскорбляют . Спасибо, хлопцы, с которыми я коз ­ ла забиваю, заступились, а то могли бы ни за что ни про что честному человеку какое-нибудь дело припаять. Он, понимаешь. страдает неизлечимым недугом, а его халугои обзывают. Давай, Васек, еще по стаканчику. Плохо мне, муторно. А все потому, что кажду ю мелочь близко к сердцу принимаю. Особенно выводят меня из равновесия разгильдяи, которые к народному добру спустя рукаага относятся. Понимаешь, Засек, доски на улице валяются. Штабелечком, правда, так аккуратненько сложены и куском толя сверху прикрыты. Но никто за ними не присматривает, никому они не нужны, раз толем-то прикрыты. Одним словом, глянул я на такую бесхозяйственность и аж закачался весь от приступа стенокардии. Два дня скрючившись вокру г досок ходил. Лихорадит даже. На третьи сутки не стерпел, грузовичок подогнал и штабелек беспризорный забрал. Продал на сторону. А как деньжата-та начал пересчитывать, чувствую, стенокардия отпускает помаленьку. Или вот, помню, как-то трубы увидел. Хороши е такие трубы, водопроводные. Дефицит. Люд и мучаются, достать их нигде не могут. А они, пожалуйста, лежат себе, никем не охраняются, никому не нужные. Ну, думаю, я им покажу; как добром народным швыряться. Затрясло меня всего. Глаз стал дергаться. Руки дрожат , губы побелели. Все признаки стенокардии. Пришлось трубы эти а дело пустить. Дачнику одному продал. Тот благодарит меня, чуть л» не целоваться лезет, а я красненькие-то взял в руки, и успокоение гтришло, на сердце отлегло