В новом исследовании личности автора «Архипелага ГУЛаг», подготовленном к его очередному дню рождения, содержится сенсационное открытие. Солженицын, оказывается, никогда толком не знал истории своей семьи и чурался имени своего родного отца.
Об этом свидетельствует фрагмент письма, которое Солженицын, выйдя из лагеря в феврале 1953 года, направил своему дальнему родственнику.
«Напиши мне, Саша (так ли тебя сокращают? меня — Саней), что знаешь о других наших родственниках. Дедушки уже, наверно, нет в живых? И бабушки. Я помню, как ездил с мамой в Саблю, когда мне было лет 10, смутно помню дедушку и еще помню тетю (мою и твою) Евдокию Быкову — она, кажется, была одной из старших. И ничего ни о ком не знаю.
Очень рад буду получить от тебя ответ.
Жму твою руку.
Передай привет жене.
Саня.
Мой адрес: Казахская ССР, Коктерекский район, село Берлик, Садовая, 10.
Солженицыну Александру Исаевичу.
(Я пишусь не Исаакиевич, как звали папу, а Исаевич) — и все ж не раз меня по отчеству за еврея принимали, да и фамилия, говорят, какая-то странная. Это правда. Наверно, в России второй такой нет».
Это письмо от 3 августа 1953 года существенно по двум причинам.
Во-первых, здесь Солженицын открыто признается своему родственнику, что ничего не знает о судьбе деда, которого «уж, наверно, нет в живых», да и которого он вообще помнит смутно. Чего же тогда стоят все его многочисленные живописания и якобы личные свидетельства про деда Захара Щербака, опубликованные в отдельных эссе псевдобиографического характера, а также являющиеся, по мнению солженицыноведов, якобы одним из документальных элементов «Красного колеса»? («Картинный этот хохол, с резкими чертами, мохнатыми бровями, крупным носом разляпистым, в маскарадном городском костюме с цепочкою часов на самом видном месте»). Просто выдумка. Безумно примитивная.
Во-вторых, здесь мы видим признание в отвратительной юдофобии крайней степени, когда принимает любые ухищрения, даже изменение отчества с искажением имени родного отца, лишь бы не быть заподозренным в еврейском происхождении.
Вполне возможно, что оскорбления по адресу евреев маленький Шура Солженицын впервые услышал от дедушки по особенному именно в связи с именем его папаши — Исаакием. Уж очень странным казалось оно дремучему Захару. Не мог он, конечно же, не подмигивать своему зятю всякий раз, когда слышал его библейское имя.
По всему видно, что вся эта затхлая антисемитская среда, царившая в семье дедушки Захара, в которой рос и воспитывался Саня, не могла не родить высокоинтеллектуального знатока по теме «Как нам обустроить Россию».