Стоило мне как-то смириться с уколами антибиотиков (почему - писала в этой статье) и порадоваться, что, главное, сын снова спокоен, акушерка предупредила меня о том, что рано утром будет забор крови на анализ на генетические заболевания, так что надо будет часа 3 ребенка не кормить. Я сразу поняла, что будут проблемы: малыш на ГВ, и к груди прикладывается явно чаще, а если не даешь - крик обеспечен. Ну, думаю, ладно, вдруг повезет? После очередного раннего кормления я честно выжидала время и надеялась, что мы выдержим нужное время спокойно, но не тут-то было. Примерно через полтора часа Артем стал намекать на покушать. Я старалась отвлекать его внимание, прикачивать, носить по палате, но, естественно, сначала все это сопровождалось хныканьем, затем перешло в периодически нарастающий рев, от которого уже изрядно ошалелая от недосыпов я не знала куда деться. Еле как вытерпев этот ужас, мы все-таки дождались акушерку.
Про этот анализ я помню, еще с первым сыном натерпелась, пока брали кровь из большого пальчика на ноге. Тут же возникла новая проблема: у истошно вопящего Артема из его маленького пальчика никак не хотело набираться нужное количество. Акушерка все же старалась добыть нужное, пояснив, что иначе может понадобиться пересдача, а оно нам всем точно ни к чему.
В столовой я увидела девушку с большим животом, за который она держалась и тихо постанывала. Спросила, что случилось. "Живот болит". Я говорю, давай кого-то позову, пусть помогут. Она: "не надо, а то опять укол сделают." Тут я немного подвисла, думая о том, что с ребенком так шутить нельзя, явно же беременная, может, на сохранении или еще чего... Хорошо, что не ляпнула что-то в этом духе: с запозданием дошло, что это - девушка после кесарево, которая рожала с нами в один день, только с утра. Я просто не ожидала, что после родов может оставаться такой живот, как будто и не рожала вовсе...(забегая вперед скажу, что увидев ее через неделю, отметила, что живот так и остался, как будто месяц 6й еще) Порадовалась, что хоть с этим мне повезло: после обоих родов живот довольно быстро подтягивался, я не выглядела беременной, просто чуток набравшей лишнего.
Где-то на третий день в роддоме я подошла к врачам с вопросом, можно ли мне ходить в туалет "по-большому". На меня удивленно глянули, сказали "конечно" и даже предложили микроклизму, если надо. Я-то еще и не собиралась особо, просто после первых родов, наложив швы, врач мне посоветовал пару дней точно не ходить по этим делам, иначе будет "очень больно". С этой мыслью я и жила, очень переживая, что не смогу договориться со своим организмом, но ничего, удалось. Потому перестраховалась и на этот раз, пусть глупо и странно, но лучше "перебдеть" - тут уже не до стеснения.
Дни затворничества тянулись, посещения запрещены из-за ковида, я медленно начинаю чахнуть в четырех душных стенах, устав от вечного крика чаек, лая собак и скрипа проезжающих невдалеке маршруток, а также невеселого вида из окна - чуть вдали виднелся морг, я знала о его существовании и тщательно старалась туда не смотреть, благо, подъезжали туда не часто.
Пару раз мне звонили по видеосвязи из дома, старший сын плакал и все не мог понять, почему я не приезжаю домой (отмечу, что это в первый раз меня не было рядом с ним дольше дня), я плакала вместе с ним и еще сильнее хотела, наконец, на свободу. Кстати, знаете, что самое смешное? За все это время не прибавилось ни одной роженицы! Мы даже посмеивались, что после наших родов врачи просто никого не пускают, чтоб не повторилось)))
Я надеялась, что хотя бы на 5-й день меня выпишут, но курс антибиотиков требовал еще дня и осмотра педиатра. Таким образом, только на 6-й день утром пришла врач с намерением сделать последний укол. Я уговорила ее этого не делать, так как никаких видимых причин не было, решили не мучить ребенка лишний раз. Педиатр не пришла (были дела поважнее, видимо), нас пришла осматривать заведующая, ее все устроило, отметила только легкую форму желтушки (я тоже ее заметила буквально вот-вот), сказала по приезду домой выносить малыша на солнышко - должна пройти сама. Артема понесли на взвешивание, выяснили, что он умудрился не только не потерять, а и набрать 100 грамм. С этими словами мне, наконец, заявили: можно выписываться!