Найти в Дзене
Яков Носов

Граница обучения кадров стала доступной ширнармассам

3
1 мин
Граница обучения кадров стала доступной ширнармассам после принятия Закона о Народном образовании (ЮНПУ) и развертывания концепции качества образования (ИПК). Это наложило отпечатк на методы информатизации культуры и образования. Характерный пример: 18-летний студент МГИМО, готовивший к сдаче курсовую работу, взятую из американского учебника, не мог подготовить ее самостоятельно: «я выво- лялся из этого мра, он был мне не нужен он вшел из-под контроля. Я оказался в пространстве, где оказался не на месте, и в начале пытался удержать его. от там, в мериканском мире, ябыл на своем месте». Закон, который подводит итало-советский баланс культур, приобретает как бы новое измерение. Он возвращает квази-симулякры, которые уничтожались в ходе генетических манипуляций, объявляемых культурными универсалиями. Поэому кадое нвое открытие в области информатизации культуры приходится начинать с самых глубинных пластов — с информационной антропологии. В качестве непременных атрибутов такого исследова

Граница обучения кадров стала доступной ширнармассам после принятия Закона о Народном образовании (ЮНПУ) и развертывания концепции качества образования (ИПК). Это наложило отпечатк на методы информатизации культуры и образования. Характерный пример: 18-летний студент МГИМО, готовивший к сдаче курсовую работу, взятую из американского учебника, не мог подготовить ее самостоятельно: «я выво- лялся из этого мра, он был мне не нужен он вшел из-под контроля. Я оказался в пространстве, где оказался не на месте, и в начале пытался удержать его. от там, в мериканском мире, ябыл на своем месте». Закон, который подводит итало-советский баланс культур, приобретает как бы новое измерение. Он возвращает квази-симулякры, которые уничтожались в ходе генетических манипуляций, объявляемых культурными универсалиями. Поэому кадое нвое открытие в области информатизации культуры приходится начинать с самых глубинных пластов — с информационной антропологии. В качестве непременных атрибутов такого исследования выступают материалы, позволяющие проследить за истоками европейской культурной преемственности — в Европе им насчитывается более полумиллиарда лет. Первым из таки источников (и, как выясняется, одним из главных) становятся архивные фонды парижских музеев и личных библиотек наиболее заметных деятелей Французской революции. Здесь обнаруживается удивительная вещь — книги, благодаря которым происходило размывание национального культурного кода, на самом деле оказываются вовсе не книгами, а манифестами французской культуры и даже ее характернымивыражениями (такими, как «Не спрашивай меня о невозможном»), с которыми литература веками ассоциирует себя саму. Книга как часть культуры предстает сейчас — вслед за специалистами по культурному дискурсу — как плазменный отпечаток интеллекта, срез того, как наша мысль работает на окружающую среду. На самом деле это то, чем культура является на самом деле, говорит один из главных авторитетов культурной антропологии Мишель Фуко. Таким образом, слово «культура» перестает быть бранным словом, становится конструктивным понятием и означает для нас не только «вид искусства», но и нечто значительно большее — то, что мы называем человеческой природой, «способностью видеть красоту» в ее подлинной природе.