В этих сочинениях Флоренский вместе с категорией "символ" использует и понятие Urphaenomenon. Гносеология Флоренского при этом ориентирована именно на гетевскую категорию, и поэтому мы вправе "конкретную метафизику" Флоренского называть гетеанством. "Urphaenomenon - писал Флоренский о своем становлении, - делался (...) орудием познания, категорией, основным философским понятием, около которого все группировалось и координировалось, около которого выкристаллизовывался весь опыт" . Мыслитель искал вокруг себя эти Urphaenomenon - те особые явления, в которых сущность вещи присутствует наглядно, которые подтверждают гетевское "Natur hat weder Kern, noch Schale", где "ткань организации наиболее проработана формующими ее силами, где проницаемость плоти мира наибольшая, где тоньше кожа вещей и где яснее просвечивает чрез нее духовное единство". Пристальное и при этом глубоко сознательное (с подключением множества смысловых ассоциаций) всматривание в такие предметы раскрывают созерцателю в некоем синтетическом познавательном акте духовную суть предмета. Далеко не всякий предмет, по Флоренскому, может рассматриваться как Urphaenomenon; сокровищницей таких первоявлений стал для него православный культ. Действительно, в храме всё священно, всё святыня в том смысле, что материя пронизана духом, благодатными Божественными энергиями, - и задача исследователя-гетеанца в том, чтобы осмыслить, скажем, почитание икон или имени Божия, совершаемое православным на основании одной веры. Впрочем, гетеанские исследования Флоренского не ограничивались культовыми реалиями: первоявлениями, согласно Флоренскому, оказываются также слова и в особенности человеческие имена, произведения искусства, а также некоторые природные явления.
Верность Гете Флоренский пронес через всю жизнь. Гете был любимым писателем его отца, и едва научившись читать, Флоренский погрузился в мир Гете. А уже осознав своё мировоззрение, мыслитель обнаружил, что его познавательное стремление всегда было направлено на гетевский протофеномен. Приступая к оставшемуся во фрагментах труду 1920-х годов "У водоразделов мысли", Флоренский выстраивает ряд наиболее значимых для него немецких авторов, и на первом месте в этом ряду стоит имя Гете. Наконец, за год до гибели Флоренский пишет матери из лагеря: "Я весь в Гете-Фарадеевском мироощущении и миропонимании. (...) Физика будущего должна пойти по иным путям - наглядного образа". Речь здесь идет о познавательном созерцании этих "наглядных образов" - протофеноменов, о выходе через это в духовный мир, - об опыте, аналогичном тому, который представлен в книге Р.Штайнера "Как достигнуть познания высших миров?"