Кроме выступлений на страницах различных изданий

его заметной фигурой среди «экономистов Степной Украины» того времени[1336].Историк особенно отмечал статьи 1846 года, посвященные борьбе с пьянством среди крестьян, в распространении которого Герсеванов, что интересно, в значительной степени обвинял помещиков, соблазнявшихся выгодами от винокурен. Рожь он предлагал заменить другими ценными культурами.
Николай Борисович был также автором «Военно-статистического обозрения Таврической губернии»[1337],напечатанного в Петербурге в 1849 году при Генеральном штабе в качестве секретного, сообщений о ценах на хлеб или видах на урожай[1338],составителем хозяйственно-статистических описаний[1339].Свободно ориентируясь в социальной и экономической проблематике не только на местном, региональном, но и на общегосударственном уровне, активно публикуясь, кромеуже названных изданий, в «Северной пчеле», «Русском инвалиде», Герсеванов пользовался заслуженным авторитетом в тех кругах, где эти вопросы рассматривались не как политические, а как проблемы социально-экономического развития страны. Видимо, не случайно его материалы, опубликованные сначала в «Записках ОСХЮР»[1340],перепечатывались издателями «ЖМГИ» с оценками, на которые в данном случае необходимо обратить особое внимание: «Почтенный автор известен многими статьями своими, относящимися к народной экономии, которые всегда отличались добросовестностию исследования и светлым взглядом на предмет»[1341].Важны такие характеристики и в контексте дальнейшего разговора — об отношении этого героя к крестьянско-дворянской проблеме накануне Великой реформы.
Кроме выступлений на страницах различных изданий, дворянство втягивалось и в другие новые формы широкого общения по экономическим вопросам. Признаком обновления хозяйственной жизни в первой половине XIX века стала насущная потребность в обмене опытом во время выставок «сельских призведений». Устраиваемые, по инициативе правительства, в различных губерниях и собирающие не только дворянство, но и исправных хозяев иных сословий, такие выставки проводились и в городах Малороссии. Подробные отчеты о мероприятии, выставлявшихся товарах, их качестве, победителях и наградах корреспонденты с мест направляли в периодические издания[1342].В целом идея объединения усилий все больше захватывала левобережное панство. Не чуждалось оно и идеи создать собственное объединение — во всяком случае, приняло участие в обсуждении проекта сельскохозяйственного общества при Университете св. Владимира. Составленный в конце 1840‐х годов В. В. Тарновским[1343],этот проект, поддержанный Д. Г. Бибиковым, был взят за основу при создании комиссии для статистического описания губерний, входивших в Киевский учебный округ. С этой комиссией, работавшей в 1850–1861 годах, активно сотрудничали именно помещики Левобережья. И ничего удивительного в том, что центром такой работы стал именно Киев. Ведь, помня времена Гетманщины, малороссийская элита этот город воспринимала как важный центр своей малой родины, выступая против его полонизации, что довольно четко просматривается в проекте административной реформы Г. П. Галагана[1344].
Не только на помещиков, а, так сказать, на широкие круги хозяев были рассчитаны предложения Г. Раковича по развитию в Малороссии табачной промышленности, которая «со времени введения табака в число торговых растений, производимых в России», играла в экономике страны пионерскую роль. Проанализировав состояние выращивания культуры и продажи готовой продукции, с целью вывести отрасль в число «экспортных» за пределы края автор предложил создать «торговое общество для сбыта Малороссийских табаков» или «Общество табачной промышленности Малороссии». Вместе с тем для конкурентоспособности необходимо было бы значительно улучшить сортность, составить «руководства» по выращиванию, сбору и приготовлению табака, завести при конторе нового Общества образцовый участок, где ученики «всякого звания» учились бы делу. К тому же нужно убрать препятствия для торговли, облегчить сбыт по выгодным ценам, чему должна способствовать торговая контора Общества, «составленная из самих производителей края» на основе долевого капитала. На эти средства и предполагалось приобрести землю для «образцового заведения», где проходили бы выучку ученики от пайщиков. Выборный директор, два советника, причем один «из коммерческого класса», т. е. с соответствующим опытом и знаниями, разветвленная система контор, общее собрание членов Общества, принимающее решения большинством голосов, — все это должно было сделать табачную отрасль выгодной и для помещиков, и для крестьян[1345].
С целью положить начало съездам помещиков Малороссии Кирилл Попенченко в 1843 году опубликовал в «ЗГ» своеобразный призыв, осознавая, что «важные совещания по предметам сельского хозяйства в нынешнее время необходимы столько же, как и самое улучшение хозяйства». Он надеялся, что его слова не станут семенами, брошенными в бесплодную почву. Ссылаясь на опыт Германии и размышляя, каким образом сдвинуть с места это дело, он предлагал «благомыслящим» малороссийским помещикам объединиться для «какой-нибудь пользы общей и частной» и заложить основы для улучшения земледелия, поскольку «без этого, всякий согласится, мы лишь будем нуждаться, мыкать горе, читать журналы, ездить в гости. Это недостойно звания помещика»[1346].Очевидно, что тогда это не удалось[1347].Но левобережное дворянство все же принимало участие в работе разнообразных столичных обществ, комитетов, собраний и получало награды за хозяйственные успехи[1348].
РЕАЛЬНАЯ АГРОЭКОНОМИКА В СОЦИАЛЬНОЙ МЫСЛИ И ПРАКТИКЕ ДВОРЯНСТВА
Как ни странно, земледелию и скотоводству авторы «ЗГ» из украинских регионов уделили не так много специального внимания, хотя сведения об этих ведущих направлениях экономики включались в материалы различного характера[1349].То же можно сказать и относительно торговли. Более основательные исследования на эти темы корреспонденты из Левобережья помещали в «ЖМГИ» и других изданиях[1350].Но почти каждый обзор, отчет, сообщение о положении в имении, губернии или крае, размышления о причинах хозяйственного упадка, особенно в Малороссии, не просто содержали данные о коммерции, а настойчиво провозглашали необходимость развития торговой инфраструктуры как важнейшего средства спасения от обнищания для всех слоев общества. «Труд не оживлен торговлей», — писал П. П. Лялин, считая это основной причиной отсутствия стимулов к улучшению хозяйственных результатов и, как следствие, источником бедности населения[1351].Подобные замечания делали и другие, в том числе и главные администраторы края. Например, в рапорте 1836 года на имя Николая I генерал-губернатор В. В. Левашов относительно Полтавщины сообщал: «Губерния… находится в бедности, не имея никаких источников к сбыту естественных произведений своих»[1352].
Среди «отраслевых» сюжетов, к которым чаще всего обращались малороссийские хозяева, безусловно, лидировало пчеловодство. Сведения о его состоянии в Полтавской губернии целенаправленно собирались уездными маршалами еще в начале XIX века, что подтверждают многочисленные архивные дела за разные годы[1353].Позже полтавские помещики начали публично высказывать убеждение, что «пчеловодство есть одна из доходнейших отраслей нашего хозяйства, и грех тому, кто в нашей удобнейшей для сего насекомаго местности не заводится им»[1354].Черниговцы, и в первую очередь П. И. Прокопович, учитель основанной им школы С. Великдан и А. И. Покорский-Жоравко, по общему признанию специалистов, подняли эту отрасль в России на высокий теоретический и практический уровень[1355].Они активно популяризировали ее в различных изданиях, где представлялись результаты многолетней исследовательской работы, описания изобретенной Прокоповичем новой модели улья, различные практические советы, отчеты о деятельности специальной школы пчеловодства[1356],основанной в 1828 году Прокоповичем в собственном имении, селе Митченки Конотопского уезда, с целью дать простым людям теоретические знания для рационального ведения дела, в то же время «не упуская из вида доброй нравственности»[1357].Уже в одном из первых исторических обзоров развития этой отрасли, написанном по поручению Департамента Министерства госимуществ Покорским-Жоравко[1358],подчеркивалось, что именно данному заведению «назначено было положить основание в России этой промышленности как искусства»[1359].Замечания этого историка отрасли в 1841 году о преобладании устного обучения в школе Прокоповича[1360],очевидно, стали толчком к введению чтения, письма, а также письменной фиксации уроков в обучение слушателей, о чем сам мэтр пчеловодства сообщал, отвечая в 1846 годуна упреки секретаря ВЭО, А. С. Джунковского[1361].
Помещики различных губерний России проявляли заинтересованность методом П. И. Прокоповича. При этом часто звучали довольно лестные отзывы и выражения искренней благодарности изобретателю. Новичок из Курской губернии, скромно назвавшийся просто «любителем пчеловодства», еще один курский помещик, черниговский губернатор К. П. Шабельский, елецкий помещик А. Беклемишев, тираспольский Д. Требинский, ярославский дворянин И. Сабанеев и другие искали поддержки у Прокоповича в случае возникновения трудностей, писали о достижениях, направляли учащихся в его школу, вступали в обсуждение проблем отрасли[1362].Вообще же следует сказать, что в 1840‐е годы в экономических журналах размещали достаточно много материалов о пчеловодстве, причем практически во всех из них Прокопович и его школа упоминались в качестве эталона. После смерти ее основателя 22 марта 1850 года, на которую откликнулся целый ряд изданий[1363],дело было продолжено учителем школы и соратником покойного, С. Великданом. Заведение работало и готовило специалистов не только по пчеловодству, но и по шелководству, садоводству, огородничеству, виноградарству. Отчеты о его работе обнародовались для ознакомления публики[1364],а последователи обменивались информацией, ориентируясь в том числе и на новации, вводимые за рубежом[1365].
Пропаганде пчеловодства отдал дань и Н. А. Маркевич, чьи материалы из «Журнала сельского хозяйства» перепечатывали «Полтавские губернские ведомости». Причем уже в то время известный историк, сообщая, помимо прочего, и об агрономических успехах Н. Г. Репнина, особое внимание обращал на щедрость сановного полтавского помещика, выписывавшего из Италии много грунтовых, а не оранжерейных растений, мечтавшего развести их и поделиться со всеми желающими выращивать сады, что также поспособствует пчеловодству. Ведь оранжереи этому не помогают и создание их недоступно простому народу. Николай Андреевич особенно настаивал на исключительной роли помещиков в развитии отрасли: только благодаря их знаниям и достатку можно поднять ее на высокий уровень и показать пример, передать опыт простонародью[1366].
Среди популяризаторов пчеловодства в Российской империи почетное место еще при жизни занял А. И. Покорский-Жоравко. Это имя мало что говорит даже специалистам посоциально-экономической истории Украины XIX века. Такая ситуация совсем не удивительна. Один из первых его биографов отметил, что «кипучая разносторонняя деятельность» Александра Ивановича начала забываться вскоре после его смерти и уже в начале XX века «о нем почти что никто ничего не знает»[1367].В 1923 году дом Покорского-Жоравко на хуторе Аннинский был разрушен. По инициативе председателя сельсовета, Терехова, с целью поиска золотых вещей была разрушена и могила-склеп Александра Ивановича. Погибла его уникальная библиотека, насчитывавшая более 17 тысяч томов, среди которых были ценные издания по всем отраслям естественных наук. По свидетельству потомка семьи — А. А. Покорского,