Двадцать седьмого ноября 1917 года Людендорф дал согласие на мирные переговоры с большевиками. Канцлер Гартлинг выбрал основу для переговоров (и дезинтеграции России) — право наций на самоопределение.
В это время Япония предложила Западу восстановить Восточный фронт, послать свои войска в Сибирь, а взамен получить признание преобладания своих интересов в Китае и исключительные права на эксплуатацию природных богатств Восточной Сибири. Париж и Лондон согласились. Но тут Америка неожиданно сказала «нет». Опубликованные Троцким секретные договоры показали Вашингтону, что союзники не намерены с уважением относиться к стратегическим интересам Соединенных Штатов. (Публикуя секретные документы российского Министерства иностранных дел, нарком иностранных дел Троцкий, связанный с социалистическими организациями и банками Америки, где он находился в эмиграции, оказывал Вашингтону огромную услугу.) Теперь всему миру было ясно, что англичане и французы пытались за спиной честных американцев разделить мир методами тайной дипломатии. Отныне США брали на себя роль ничем не запятнанного мирового лидера, начиная с простого военного факта, что отныне только прибытие в Европу американских дивизий могло удержать фронт союзников, и кончая созданием ею новой мировой идеологии.
Заметим, что нарком по делам национальностей, занимаясь Украиной, Доном и Кавказом, был ближе к вопросам международной политики, чем это кажется на первый взгляд. Начавшийся дележ полуживой страны был настолько бесцеремонным, что не мог не отложиться в сталинской картине мира стремлением к военному могуществу как к единственному средству выживания.
Если Ленин, Троцкий, Каменев и другие их товарищи питали большие (и несбывшиеся) надежды на солидарность немецких и французских социал-демократов, то Сталин оказался гораздо большим реалистом.
Двадцать девятого октября, спустя четыре дня после октябрьского переворота, британскому кабинету министров стало известно, что в Области войска Донского, на юге России, генерал Каледин создает военное сопротивление большевикам. Англичане стали устанавливать с ним связи, — правда, не напрямую, а через Румынию, чтобы не «бросить Ленина в лапы немцев». Союзники еще не теряли надежды убедить новое российское правительство в необходимости ради его же спасения не заключать сепаратного мира, а продолжать борьбу. Но у России для этого не было ни боеспособной армии, ни мотивации. 26 ноября главнокомандующий Крыленко обратился к германскому командованию с предложением перемирия.
Второго декабря переговоры начались.
Российскую делегацию в Бресте возглавлял старый большевик Адольф Иоффе. Он предложил полугодовое перемирие, немцы — не более 28 дней.
Кроме того, Иоффе предложил заключить всеобщий мир без аннексий и контрибуций, а также выдвинул идею свободного распространения революционной литературы.
