Найти в Дзене

диссиденты

ГАМСАХУРДИЯ Звиад Константинович (1939—1994) Первый президент Грузии. Родился в семье классика грузинской литературы К.Гамсахурдиа, происходит из старинного княжеского рода. Закончил факультет иностранных языков и литературы Тбилисского университета. Кандидат филологических наук. Политическую деятельность начал в 50-е гг., тогда же впервые был арестован. Активный участник диссидентского движения в Грузии. Подвергался арестам. После покаяния в 1979 г. выпущен на свободу, работал старшим научным сотрудником Института грузинской литературы им. Шота Руставели. В 1991—1994 гг. — президент республики Грузия21. С точки зрения многих диссидентов, такое поведение было непростительно. «То, что некоторые нынешние неофиты отреклись (даже не посмотрев на орудия пытки), просто открыло перед всем миром, что в них не было благодати»22, — комментирует Г.Померанц случаи покаяний оппозиционеров. Но «отрекшиеся» (которые, кстати, вовсе не были неофитами) не считали, что отреклись в душе. Они ви

ГАМСАХУРДИЯ Звиад Константинович (1939—1994) Первый президент Грузии. Родился в семье классика грузинской литературы К.Гамсахурдиа, происходит из старинного княжеского рода. Закончил факультет иностранных языков и литературы Тбилисского университета. Кандидат филологических наук. Политическую деятельность начал в 50-е гг., тогда же впервые был арестован. Активный участник диссидентского движения в Грузии. Подвергался арестам. После покаяния в 1979 г. выпущен на свободу, работал старшим научным сотрудником Института грузинской литературы им. Шота Руставели. В 1991—1994 гг. — президент республики Грузия21. С точки зрения многих диссидентов, такое поведение было непростительно. «То, что некоторые нынешние неофиты отреклись (даже не посмотрев на орудия пытки), просто открыло перед всем миром, что в них не было благодати»22, — комментирует Г.Померанц случаи покаяний оппозиционеров. Но «отрекшиеся» (которые, кстати, вовсе не были неофитами) не считали, что отреклись в душе. Они видели в себе Галилея, предпочитавшего продолжать свое дело, даже если ради этого нужно публично покаяться. Сегодня трудно судить, допустима ли была такая сделка. Во всяком случае подобные ситуации всегда индивидуальны. Д.Дудко ставил религиозную проповедь выше оппозиционной деятельности. Его не принуждали к отречению от веры, от него не требовали показаний на «соучастников». И он предпочел веру политике. У З.Гамсахурдия не было таких оправданий, но и он не был осужден своим «подельщиком» М.Костава. Можем ли мы предъявлять моральные претензии?