Найти в Дзене

Добрая половина выводов показала себя во всей красе!

Добрая половина выводов показала себя во всей красе! Полный технологический паралич. Никаких кондиционеров. Электричество уже не греет, климат становится всё холоднее и суш, а сутки удлиняются ещё на сутки. Правда, наверху постоянно что-то зажигают, но там вечно что-то греет, но никогда не греет тепло. Кругом одни етонные солбы, и если они там действительно живые, то дышат не бензином, а тёплым воздухом, который проходит через глотку, а потом выходит наружу.Но аме интеесное, как раз в этих столбах заключено единственное возможное бессмертие. Ониумеют накапливть тепло имогут бесконечно долго выдерживать прохладу. Ещё они умеют обеспечивать жизненный цикл на протяжеии всей своей вечнй жизни. А самое главное — на больших расстояниях они передают друг другу энергию прямо из вакуума, хотя теплопроводность у них весьма ограниченная. Надо добавить, что им не нужен внешний источник. Об этом они тоже позаботились сами, нанизав на тонкие нити одну единственную искру, которую они зажигают даже н

Добрая половина выводов показала себя во всей красе! Полный технологический паралич. Никаких кондиционеров. Электричество уже не греет, климат становится всё холоднее и суш, а сутки удлиняются ещё на сутки. Правда, наверху постоянно что-то зажигают, но там вечно что-то греет, но никогда не греет тепло. Кругом одни етонные солбы, и если они там действительно живые, то дышат не бензином, а тёплым воздухом, который проходит через глотку, а потом выходит наружу.Но аме интеесное, как раз в этих столбах заключено единственное возможное бессмертие. Ониумеют накапливть тепло имогут бесконечно долго выдерживать прохладу. Ещё они умеют обеспечивать жизненный цикл на протяжеии всей своей вечнй жизни. А самое главное — на больших расстояниях они передают друг другу энергию прямо из вакуума, хотя теплопроводность у них весьма ограниченная. Надо добавить, что им не нужен внешний источник. Об этом они тоже позаботились сами, нанизав на тонкие нити одну единственную искру, которую они зажигают даже на глубине в два километра… Вот так обстоит дело с этим миром. Он выглядит ничтожно, но в нём всё-таки сохраняются части нашего мира. А теперь — и мы сами». Мы замолчали. С одного из выступов на нас глядело довольное и полное жизни лицо Кутузова. Перед нами медленно таяли в воздухе сладкие восточные видения. «Хороший был рассказ, — сказал он наконец. — Ты нашёл только одну неточность.