Столицу захватила стихия, в которой были только два организованных островка — сразу возникший Совет рабочих и солдатских депутатов и Дума.
Совет стал самоорганизовываться после освобождения из тюрьмы солдатами «рабочей группы» Военно-промышленного комитета, арестованной вслед за убийством Распутина.
Совет и Дума представляли две силы — социалистов, социал-демократов, с одной стороны, и либералов — с другой.
Могла ли коронная власть предвосхитить смуту?
Как пишет один из участников Прогрессивного блока В. И. Гурко, «солдатские бунты возникали почти во всех государствах, принимающих участие в войне. Правительства западных государств это предвидели и приняли соответствующие меры». Так, было разгромлено восстание германских матросов в Киле в 1915 году. В Милане в начале 1917 года вспыхнула настоящая революция, образовавшая действовавшее шесть дней революционное правительство, и она тоже была жестоко подавлена армией, было убито несколько тысяч человек.
Почему же российское правительство не смогло действовать так решительно?
Ответ, по-видимому, только один: во власти не нашлось надежных исполнителей. Даже перевод гвардейской кавалерии в столицу был сорван.
Высшей точкой этого тайного и явного неподчинения явилось единодушное голосование всех командующих фронтами, проведенное генералом Алексеевым, за отречение Николая II. Руководители вооруженных сил воюющего государства не захотели поддержать своего главнокомандующего.
«Кругом измена и трусость и обман», — записал Николай II в своем дневнике 2 марта 1917 года.
В итоге, «держа победу в руках» (У. Черчилль), империя пала, «пожираемая червями». Она была расколота в своей основе. Ее разрушили не немцы и не англичане, не кадеты и не социал-демократы, не Милюков, не Ленин, не Сталин. Она выдержала бы их удары.
Поэтому, говоря о Сталине, мы должны рассматривать трагическую судьбу российского императора как зеркало для грядущего героя. Предали свои, великие князья и генералы, предали благородная интеллигенция, депутаты, промышленники и банкиры, предали союзники… И в конце концов сам император, в своем мироощущении остававшийся в доиндустриальных временах, не понял своей миссии. Когда кредиторы Российской империи поставили под сомнение адекватность Николая II, — его судьба решилась.
