Империи оставалось два года жизни. Но в 1915 году ее гибель не была предопределена, до роковой развилки еще не дошли.
В августе 1915 года по инициативе умеренных кругов Думы и Государственного совета возник так называемый Прогрессивный парламентский блок. Его программа не была открыто антиправительственной, а предлагала улучшение государственного управления, что означало качественно новое оппонирование власти.
Монархия явно не справлялась с управлением — такой вывод можно сделать из предложений блока. Шесть думских фракций, около 300 из 420 депутатов, вошли в него, и три группы членов Госсовета (левые, центр, беспартийные).
В ответ Николай II провел в Ставке совещание Совета министров, на котором заявил, что отдаст все свои силы достижению победы, но не допустит в военное время политической борьбы. Были уволены в отставку министры, которые «стояли за уступки блоку», в том числе ближайший соратник Столыпина А. В. Кривошеий.
Впрочем, Николай II не был последователен. Вместо того чтобы распустить Думу, ставшую центром оппозиционности, он сохранил ее. Для примера, в Австро-Венгрии рейхстаг в 1914–1917 годах не работал, а в Англии были запрещены все забастовки.
С каждым месяцем войны оппозиционные настроения от Думы через огромную сеть структур Военно-промышленного комитета и Общеземского союза с его восемью тысячами организаций с сотнями тысяч работающих проникали в общество все глубже. Они охватывали и офицерский состав армии.
Впрочем, оппозиция, опиравшаяся на активность буржуазных слоев, была разнородна и не консолидирована. Главная линия раскола проходила между петербургской финансово-промышленной группой, чьи интересы переплелись с интересами правящей бюрократии и иностранным капиталом, и московской промышленной группой, представлявшей национальных производителей39. Москвичи не получили должного доступа к военным заказам, а петербуржцы, многие из которых были связаны с французским банковским капиталом, наоборот, за счет этих заказов значительно укрепили свой экономический и политический потенциал. Надо ли говорить, что «лучшие люди» Первопрестольной и вместе с ними провинциальная буржуазия относились к правительству очень критически?
К 1914 году 55 процентов российских ценных бумаг принадлежали иностранному капиталу, внешний долг превышал 5 миллиардов рублей, при этом национальный доход страны (1913) составлял 16–18 миллиардов рублей. Правительство не могло не прислушиваться к мнению зарубежных инвесторов, несмотря на то, что их интересы часто выражали деятели оппозиции. Так, члены совета Азово-Донского банка А. И. Каминка и С. Г. Поляк являлись членами ЦК кадетской партии, а руководство партии лоббировало интересы банковской группы французских Ротшильдов и, в частности, бакинского нефтяного концерна Ротшильдов.
