Нет звука приятнее, чем детский заливистый смех! Только взрослые умеют так сделать, и только потом начинаются вопросы…» Так обычно начинался любой разговор по телефону. Тогда я смеялся вместе со всеми, и отвечал таким же заразительным смехом, и жизнь казалась пркрасной и удивительной. Теперь все было иначе. Теперь все выглядело безнадежно по-старому, и жизнь не была уже такой пркрснй. Не ыла. Тогда ме казалось, что на самом деле ничего другого нет. Может быть, раньше я и в самом дле тк дмал. А еперь не хочу. Потому что все уже произошло. Разве этого мало? Мне тоже хотелось смеяться вместе со всеми. И п-настоящему, хотя в глубине души я понимал, что это глупо. Жизнь — одна большая китайская шутка. Идиотская, смешная и бесполезная, и нечего над ней смеяться. А потом я понял, что это не шутка. Все это было всерьез. И не по-детски, а так, что просто переворачивало всю душу. Как обычно происходит с мудрыми детьми, почувствовавшими приближение смерти. Все-все по-настоящему — и время, и поле