Дом, где мы остановились, стоит на маленьком скотоводческом ранчо в долине ручья, который бодро сбегает с гор по склону между крутыми базальтовыми – почти крепостными – стенами и, ниже, рассекает оазис из ив и трав. За ручьем под огромной старой плакучей ивой стоит дом владельца ранчо. Сразу за ним встает восточный кряж, а сразу за нашим домом – западный. Ровное травянистое пастбище заполняет узкую полосу земли между скалами; на крутых склонах растут полынь, хризотамнус, тут и там виднеются выходы породы и голая глина. Ниже простирается долина, в это время пустая: большая часть скота на летнем выпасе. Вокруг дома очень тихо. Ближайший городок расположен в трех милях к северу. Его население сейчас – пять человек.
Пять ласточек сидят на проводе неподалеку от дома.
Сильно возбужденный шилоклювый дятел уселся на соседний провод и трескуче кричит.
Дождь свисает из сплошных тяжелых облаков над скалами.
Курица снесла яйца: взрыв горделивого удовлетворения. Двое петухов орут, соревнуясь.
Павлины трубят – храбро, и меланхолично, и мяукающе.
Скоро солнце прорвется через кряж, спустя час после рассвета.
Дрозды проносятся сквозь прохладное, тенистое пространство между восточными и западными скалами, летят дюжинами, каждый полет – хлопанье множества крыльев, воздух дрожит и свистит от их скорости. То одна, то другая птица кричит.
В тишине высоко над ними ласточки начинают охоту, самые маленькие и милые хищники.
Инверсионный след распушился над восточным кряжем.