Когда я почти закончила с главной спальней, пришла Дженни и стала проверять мою работу. Поначалу ее лицо ничего не выражало, но потом она улыбнулась и сказала: «Все отлично», – и исчезла снова. Все уже собирались, когда я вышла из комнаты, и Дженни сказала: «Просто езжай за нами в следующий дом». Так продолжалось всю первую неделю. Мы целой командой высаживались возле дома, расходились по разным комнатам, а закончив, собирались у выхода. Так наша колонна потрепанных машин переезжала от клиента к клиенту.
Всем заправляла Дженни: со светлыми волосами розоватого оттенка, собранными в тугой хвост. Она держалась так, будто была королевой красоты в школе и ожидала, что люди и сейчас должны ею восхищаться. Когда она инструктировала меня, как убирать – не важно, спальню или ванную, – то всегда с улыбкой говорила: «Все должно блестеть!» Я спрыскивала плитку чистящей жидкостью и протирала бумажными полотенцами, смахивала пыль метелкой из ярких перьев, а перед выходом брызгала в комнате освежителем воздуха.
У всех уборщиц имелись собственные предпочтения относительно того, какую работу выбирать. Некоторые любили прибирать на кухне, некоторые – пылесосить гостиные и спальни. Но ванные мыть никто не хотел. Эта обязанность доставалась новенькой.
Ванная может выглядеть чистой и нарядной, с розовым чехлом на сиденье унитаза, с полотенцами и ковриками в цвет шторки для душа с розочками, но это не значит, что в ней вы не наткнетесь на что-нибудь кошмарное. Поначалу самым отталкивающим мне казались лобковые волосы. Их количество повергало меня в шок. Я научилась вытряхивать маленькие урны из ванных так, чтобы не прикасаться – даже в перчатках – к тампонам, презервативам, салфеткам, в которые кто-то высморкался, и комьям волос.