Глава 1.
В это тихое июньское утро Илья крепко спал. Он лег поздно, на рассвете. Да и как
можно было спать в такую ночь, ведь почти вся Одесса не спала: в её школах шумели
выпускные вечера. Вчерашние ученики направлялись, распевая веселые песни, прямо к
морю, встречать свой первый взрослый рассвет. Хотя Илье до своего выпускного был еще
целый год, он тоже ходил на набережную вместе с дружком, который школу заканчивал в
этом году. Илья жил с родителями в Горловке, а в Одессу приехал на каникулы к тете.
Озорной солнечный лучик, пробравшись сквозь мережку занавески, старался разбудить
паренька, но тот лишь сонно улыбнулся и, натянув на голову простыню, снова сладко
уснул. Вдруг со стороны двора, на подоконник опустилась огромная черная ворона. Она
стала громко и хрипло каркать. Её иссиня-черные маленькие глазки злобно сверкали.
Голос был страшным и противным. "И откуда ты взялась в эту пору в городе?- испуганно
подумал Илья. - Хоть бы тебя какая добрая кошка съела." Это был не то сон, не то какое-
то наваждение. Ворона разбила окно и влетела в комнату, наполняя ее вонью гнилой
помойки. Жуткая птица стала кружиться над парнем, намереваясь клюнуть его грязным
клювом прямо в голову. Илья закричал от ужаса, как дверь распахнулась и ворона
исчезла. В комнату вошла тетя Зина, и плача, стала тормошить племянника за плечо:
"Илюша, Илюшенька, вставай - война!" Парень соскочил с кровати и, ничего не понимая,
снова сел, по его телу пробежал холодный озноб то ли от кошмарного виденья, то ли от
страшного и непонятного еще слова "война".
Илье было всего 16, природа щедро наградила его острым умом и тонкой богатой
интуицией. Несмотря на свой юный возраст, паренек подсознательно чувствовал, что
приближается какая-то великая беда. Это ощущалось в напряженных лицах взрослых, в их
суровых взглядах, в тревожных тихих разговорах. Предчувствие роковых потрясений
витало, казалось, даже в самом воздухе. Все догадывались, что будет война, но о том, что
она грянет так скоро, не думал никто. И вот проникновенный, будоражащий душу, голос
Левитана сообщил, что вероломно, без объявления войны... Эта страшная новость разом
перевернула все, похоронив под собой все надежды и мечты. Матери плакали, а сыновья
утешали их, говоря, что красная Армия непобедима и война скоро закончится. Безусые
юнцы, воспитанные на оторванных от реальной жизни патриотических фильмах, свято
велили, что фашистские танки можно разбить и с помощью острых сабель доблестной
конницы Буденного. Откуда им, молодым и наивным, было знать тогда, что многие из них
даже никогда и не услышат великого и долгожданного слова "Победа".
Бомбардировки Одессы начались в тот же день. Не встречая, практически, никакого
сопротивления, самолеты с золотисто-черными крестами на крыльях чувствовали себя
хозяевами советского неба, летели, открыто и нагло. Главной целью немецких
бомбардировщиков были: порт, крупные заводы, важные административные здания.
Удары наносились также и по жилищным массивам. Наводящие ледяной ужас, сирены
воздушной тревоги почти не смолкали. Под руинами разрушенных домов умирали люди.
В городе начались пожары.
Прошло несколько дней. Глядя на происходящее, Илья понял, что во чтобы то ни
стало должен вернуться домом к родителям в Горловку. Паренек пошел в порт.
Уцелевшие причалы были буквально забиты беженцами, надеющимися покинуть Одессу
морем. В коротких перерывах между бомбежками от берега отходили перегруженные
корабли, на которых эвакуировалось оборудование предприятий и люди.
Даже те, кому посчастливилось попасть на эти корабли, никак не могли быть
уверенными, что благополучно доберутся до места, ведь в море на них тоже охотились
фашистские самолеты. Илья не раз пытался проникнуть хоть на какой-нибудь из таких
кораблей, но все усилия его были напрасны. Он попробовал, тогда выбраться из города по
железной дороге, подался на вокзал, но и здесь та же картина: переполненные поезда,
плачущие люди и немецкие бомбы. Отчаявшись, бедный подросток влез на крышу вагона,
надеясь уехать хоть так. Строгий красноармеец тут же снял его оттуда, сердито отчитав:
"Что, жить надоело, лезешь под самые пулеметы истребителя, ступай домой к мамке". Не
знал, конечно же, часовой, что именно к мамке и рвался Илья.
И вот, спустя несколько недель, сломив героическую оборону Одессы, в город
вошли немецкие и румынские войска. Путь домой, казалось, был отрезан, неизвестность о
судьбе родителей и младшего брата терзала Илью, ему хотелось быть рядом с ними. Тогда
хрупкий на вид паренек принял непостижимое решение - идти на Донбасс пешком.
Узнав о принятом Ильёй решении, тетя Зина заохала, запричитала: "Да ты в своем
уме, ведь кругом уже немцы, и в Горловке, наверное, тоже"- хотела еще что-то сказать, но
осеклась на полуслове, увидев глаза племянника. Взгляд Ильи был совсем уже не детским,
и настолько твердым и решительным, что она поняла - никакая сила в мире не сможет его
остановить, что ни запреты, ни уговоры не помогут, он всё равно уйдет. Поплакала,
поплакала тетя Зина и стала собирать Илью в дорогу. Насушила, сколько могла, сухарей,
достала из довоенных запасов кусок пожелтевшего уже сала, собрала теплую одежду. Она
знала, что дорога перед её Илюшей лежит не просто тяжелая, а, вообще, невыносимая, и,
что он, скорее всего не дойдет до родного дома, но сделать ничего не могла. Ранним
утром вышли они на окраину города и у проселочной дороги, ведущей на север,
остановились. Тетя Зина расцеловала племянника, перекрестила его, и Илья, улыбаясь,
бодро зашагал по дороге. Смотрела пожилая женщина на чуть согнувшуюся под тяжелым
мешком, спину дорогого ей. мальчика и сердце ее больно сжалось. Она подняла глаза к
небу и, обливаясь слезами, стала неистово молиться: "Пресвятая Богородица, дева Мария,
защити раба божьего Илью в дороге, помоги ему благополучно добраться до отчего дома".
Стояла она, скрестив руки, долго, пока щупленькая фигурка совсем не растаяла у
горизонта.
Глава 2
Дальний неизведанный путь Илью совсем не страшил, слишком велико было
желание попасть домой. Паренек, конечно, не мог знать, какие трудности и испытания
ждут его впереди. Идти решил строго на северо-восток; карты он не имел, единственным
прибором, по которому можно орентироваться на местности, был старинный компас,
который подарила тетя Зина, муж которой служил когда-то на флоте. Илья утешал сам
себя: "Буду спрашивать дорогу у местных жителей, ведь говорят же, что язык до Киева
доведет, а почему ему не довести меня до Горловки". Вокруг постирались бескрайние
украинские степи с пожелтевшей, но не убранной пшеницей, с золотистыми, бодро
стоящими еще подсолнухами, с сухой душистой травой. Путник наш старался держатьсяпроселочных дорог.
Галина Пономарева.
продолжение следует.