Изучая биографию Ивана IV, нельзя обойти стороной вопрос и о его собственной психической нормальности. На эту тему историками и медиками сломано немало копий, и кто в этой давней дискуссии прав, сказать трудно.
В XVI веке династия московских Рюриковичей, потомков Ивана Калиты, стала проявлять признаки вырождения или, во всяком случае, наследственной предрасположенности к психическим аномалиям. Оба сына Василия III в этом смысле были неблагополучны, и если о нормальности старшего, Ивана, еще можно спорить, то младший, Юрий, был явно нездоров. Князь Курбский пишет о нем: «был без ума и без памяти и бессловесен: тако же, аки див якой, родился». Р. Скрынников прямо называет Юрия Васильевича «глухонемым идиотом». Царского брата держали в почете и даже женили, но ни к каким делам не допускали; он умер тридцатилетним.
Из переживших младенческий возраст детей Ивана Грозного, как мы видели, здоров был только один.
Версия о безумии Ивана IV появилась еще при его жизни (разумеется, за пределами Руси) под воздействием известий и слухов о странном, иногда необъяснимом поведении русского монарха. Высказывали подобное предположение и некоторые историки, ссылаясь на патологическую, иррациональную жестокость Ивана Васильевича, на резкие перепады его настроений и состояний, на рассказы современников о припадках исступления, когда на губах у царя выступала пена. Однако всерьез занялись изучением «медицинской гипотезы» лишь с конца XIX века, когда появилось несколько аналитических исследований личности царя, составленных профессиональными психиатрами.
Первым с этой точки зрения Ивана Грозного оценил профессор Я. Чистович, объявивший, что царь был «не извергом, а больным».
Автор «Психиатрических эскизов по истории» профессор П. Ковалевский поставил диагноз: «Иоанн Грозный был душевнобольной человек, причем его душевная болезнь выражалась в форме однопредметного помешательства (мономания, или паранойя), позволявшего ему одновременно и управлять государством, и совершать деяния, которым могут быть найдены объяснения только в его болезненном душевном состоянии… В период ослабления бредовых идей параноик покоен, тих, исполнителен, более или менее общителен и легко подчиняется требованиям общественной жизни; в период ожесточения бредовых идей параноик выходит из своей тихой жизни и пытается проявить в жизни тяготеющее над ним влияние своих бредовых идей».
К такому же выводу пришел психиатр Д. Глаголев, нашедший у Ивана Грозного паранойю, в которой отсутствие систематизированного бреда сочеталось с «образованием ложных идей».